В наших работах нередко звучит тема психопатологии, которая с разных сторон навязывается обществу как современная норма. Это и мода на матерную ругань, а также на прочие оскорбительные выражения, которые еще недавно в мало-мальски культурном обществе были немыслимы. Это и вызывающее бесстыдство, и запредельный цинизм, положенные в основу постмодернистской идеологии, которая пронизала буквально все, вплоть до детских игрушек и мультфильмов. Это и «гендерное разнообразие», когда вместо двух полов, мужского и женского, предлагается выбор из сотни «гендеров». Это и расшатывающий психику агрессивный рок, и «грустная музыка для подростков», способствующая развитию депрессии. И еще много чего такого, что, мягко говоря, не способствует укреплению психического здоровья.
Соответственно, возникает вопрос, зачем уподоблять жизнь большому сумасшедшему дому? Тем более, что многие люди на протяжение многих лет пытались остановить эту вакханалию. Невероятными усилиями кое-что удавалось, но это всегда были плевки против ветра. Ветер же с не свойственным данному природному явлению постоянством продолжал дуть только в одну сторону — в сторону патологии. Зачем?
Самый простой ответ на вопрос — деньги, коммерция. Мы за последние десятилетия привыкли к тому, что все объясняется выгодой. Очень часто на вопрос «зачем?» слышишь:
— Как зачем? Это же деньги!
Вот и превращение страны в большой сумасшедший дом легко объяснить прибылью. Действительно, чем больше больных, тем больше выручка у бигфармы. Да и платная медицина довольна, потому что с какими-то психическими отклонениями лучше ходить к частному врачу, чтобы не было «клейма на всю жизнь». А то ведь даже водительские права не получишь, если поставят на учет в психдиспансере.
Большую прибыль приносят и компьютерные игры, вызывающие у детей и у взрослых зависимость, которую некоторые наркологи считают более тяжелой, чем алкогольная и наркотическая. Зависимость — патологическое состояние, когда воля человека, даже того, кто понимает пагубность своей привычки, не в силах ей сопротивляться.
И салоны тату отнюдь не бесплатно уродуют молодежь, порой разрисовывая их с ног до головы. Может возникнуть вопрос: а в этом-то что ненормального? Такая мода. Молодежь стремится ей следовать. Ненормально то, что, уродуя себя, нанося на тело изображения змей, драконов и прочее, молодые люди уверены, что они себя украшают. В этом есть неадекватность. Кроме того, один из признаков серьезного психиатрического расстройства — это регрессивные формы поведения. В данном случае уподобление себя дикарским племенам, где татуировки —органичная часть очень далекой от нас по времени, географии и религии первобытной культуры.
Но с рукотворной инвалидизацией психики все не так одномерно. Это, можно сказать, слоеный пирог. Второй слой, второй ответ на вопрос «зачем?» уже не коммерческий, а социально-психологический. Раз уж мы упомянули о регрессе, естественно поговорить об инфантилизме, который в последние годы приобретает массовый характер. Инфантилизм — это несоответствие паспортного и психического возраста, задержка психического развития. Инфантилы поверхностны, безответственны, их не интересует ни прошлое, ни будущее. Их даже в полном объеме не интересует настоящее. Они, как мотыльки, порхают по жизни, ни о чем всерьез не задумываясь. Если «плохие родители» не обеспечили их недвижимостью, которую можно сдавать в аренду, и приходится работать, то это воспринимается как печальная необходимость. А содержание работы неважно. Лишь бы «не париться», «не заморачиваться» и получать «нормальные деньги», которые можно потратить на развлечения, вкусную еду и тусовки, поскольку именно это составляет основной интерес инфантилов. Какие семьи? Какие дети? Какая любовь и дружба? (Это ведь тоже предполагает серьезность и глубину). Какой там вклад в науку и искусство? Какая созидательная деятельность на благо общества и тем более защита родины? «Онижедети»! Недаром этот мем получил столь широкое распространение.
А ведь если вдуматься, то такая поверхностность в чем-то сродни слабоумию. Живешь-живешь, порхаешь — и помрешь. Впрочем, о смерти тоже не надо думать, подобные мысли могут испортить настроение...
Пугающее множество инфантилов возникло не случайно. Несколько десятилетий подряд в обществе создавались предпосылки для формирования инфантильного типа личности. Сейчас спохватились, что молодежь не хочет рожать. А разве этой молодежи не внушали, что надо пожить для себя, объездить весь мир, «попробовать все» и лишь потом, если появится желание, завести ребенка? (Многодетные семьи вообще причисляли к маргиналам и группам риска.)
Сколько было протестов против создания в нашей стране ювенальной юстиции, отбивающей у людей желание заводить детей, так как под любым предлогом их могут отнять! И что? Ее все равно создали, пускай и не под этой вывеской. И детей отнимают до сих пор. В том числе, за бедность и плохой ремонт, то есть, по-прежнему ориентируя людей на высокий уровень жизни, который дети, естественно, понижают.
Да и сама эта политика встраивания в «цивилизованный мир», предполагающая принятие таких законов и моделей поведения, разве не инфантильна? А расчет на то, что сейчас, когда эта деструктивная политика привела Россию на край пропасти, достаточно дать отмашку, и люди с энтузиазмом вернутся к своим традиционным ценностям... Разве это не инфантильный расчет? Взмахнули волшебной палочной — и морок рассеется, все станет хорошо...
Кажется, мы незаметно добрались до третьего слоя «безумного пирога». Пусть он будет называться политическим. Людьми с нездоровой психикой легче управлять. Казалось бы, парадокс! Но это несколько поспешное суждение. Люди в состоянии депрессии (а сейчас таких немало) фактически выпадают из социума. Они психически истощены, угнетены, часто говорят, что «нет сил жить», им хочется, чтобы их оставили в покое. В исторические моменты, когда необходима мобилизация, на таких людей рассчитывать нельзя.
Другая категория — гебоиды. Они инфантильны, грубы, дурашливы, склонны к асоциальному поведению. Сфера ниже пояса у них расторможена. А еще они отличаются негативизмом, агрессивностью и жестокостью. Именно из таких состоят массовки «оранжевых» революций и прочих «майданов». Вспомните хотя бы пресловутый лозунг: «Я девочка. Я не хочу в ТС <Таможенный Союз — прим. авт.>. Я хочу кружевные трусики и в ЕС». И сравните этот идиотизм с лозунгами других революций: «Свобода, равенство и братство», «Фабрики рабочим, земля крестьянам», «Мир хижинам, война дворцам». Мы сейчас не даем нравственных оценок революционным событиям, а говорим лишь об интеллектуально-культурном уровне плакатных заявлений тех, кто намеревался свергать власть. Именно этот гебоидный бред про «труселя» стал символом киевского майдана, понравился как участникам, так и многочисленным представителям СМИ, которые без всякого сарказма и даже юмора цитировали заветное желание «девочки». Они были вполне солидарны с ней. То есть, гебоидность была поднята на щит и прекрасно сочеталась с кастрюлями на головах, подпрыгиванием и речевками «Кто не скачет, тот москаль».
А современные западные политики? Разве это не паноптикум? Совсем недавно президентом мировой державы номер один был Джозеф Байден, страдавший слабоумием, здоровавшийся с воздухом, путавший имена даже членов семьи, порой не узнававший собственную жену и плохо справлявшийся с чтением по электронному суфлеру.
А транс-женщина (в прошлом мужчина) Аманда (Митчел) Симпсон, бывшая до 2017 года замминистра обороны США? И адмирал-трансгендер Рейчел Левин, переделавшийся из мужчины в женщину в 2011 году, после чего ее (его) карьера резко пошла в гору? И еще много «трансов», достигших больших политических высот в разных странах.
Интересно, что в современном мире практически всегда не женщины хотят стать мужчинами, а наоборот. И это даже в рамках безумия смены пола представляет собой безумие в квадрате: мужчины никогда не стремились стать женщинами, поскольку у сильного пола было много привилегий. Сейчас же рукотворное безумие ставит все с ног на голову. Мужественность объявляется «токсичной», в странах, где приняты законы о семейно-бытовом насилии, многие мужчины боятся судебных преследований по обвинению в том, что они абьюзеры, насильники, домашние тираны. А став трансженщиной, ты не только избавляешься от вышеперечисленных обвинений, но и получаешь карьерный рост и прочие новые возможности.
Мы, как водится, немного отстаем от «цивилизованного мира», но все же и у нас есть кое-какие скромные достижения. Так, например, в 2016 году бывший мэр Архангельска прошелся по Арбату в трусах, испачканных фекалиями. Целью этой концептуальной акции, заснятой на видео и выложенной на ютубе, было способствовать раскрепощению наших граждан, которым он предлагал «преодолеть свой страх, пройдясь в обоср...х трусах». Сей перформанс был далеко не первым на счету нашего героя. Ранее он открыл в Москве Музей эротики и кафе «Crazy Toilet” («Сумасшедший туалет»), где посетители восседали вместо стульев на унитазах и лакомились блюдами, с виду напоминавшими... Как бы поаккуратней выразиться?.. Отходы человеческой жизнедеятельности. А в 2017 году любитель экзотических променадов публично признался в нетрадиционной ориентации и одновременно заявил о намерении баллотироваться на пост Президента России.
Известны в нашей политике и свои трансгендеры. Алла (в прошлом Павел) Мамонтова, бывшая сначала помощником депутата Московской, а потом и Государственной Думы. В 2016 году членом Избиркома в Санкт-Петербурге стала трансгендер Екатерина, в прошлом Артем Моссорош. И почти ни у кого это не вызвало возражений. «Ничего страшного, человек ведь тот же, а желание сменить пол — исключительно личное дело гражданина. Если человек решился, пошел на этот шаг, то он имеет на это право», — сказал член Госизбиркома Дмитрий Краснянский (см. Life «Трангендер в избиркоме как конь в сенате»).
А вот и более свежий случай. 2021 год. СМИ и интернет пестрят заголовками: «С почином нас! Юлия Алешина — первый в России политик-трансгендер», «Алтайский политик-трансгендер рассказала, как стала девушкой», «Первый в России депутат-трансгендер». В июне 2023 г. она планировала участвовать в выборах губернатора и защищать интересы гражданского общества. Правда, весной 2024 г., почти через год после запрета трансгендеров в России Юлия заявила, что вновь осознала себя мужчиной и возвращает себе прошлое имя Роман. Насчет политических планов пока заявлено не было. Но кто знает? Быть может, через некоторое время мы увидим новые заголовки, в которых будет фигурировать «первый в России политик-трансгендер, совершивший обратный переход»...
А еще — кто знает, сколько пришло бы в нашу политику людей, в такой степени не осознающих себя, что они даже затрудняются в определении своего пола? По счастью, трансгендерному умопомешательству воспрепятствовал закон...
И все же для ответа на вопрос, зачем превращать мир в сумасшедший дом, не хватает еще одного — завершающего — слоя. Слой этот мировоззренческий и мироустроительный. Сейчас (наконец-то!) с самого верха открыто говорится о том, что Россия ведет войну за свой суверенитет и свои традиционные ценности. А ведет она эту войну с теми, кто называет себя глобалистами. Глобализм же, как для многих уже очевидно, это не только единое экономическое и информационной пространство (и в итоге объединение стран в глобальное государство), но и создание некой объединительной культуры. В ее основу, что опять-таки известно, была положена «rock-sex-drug culture» («культура рока-секса-наркотиков»), которая отменяет традиционные для той или иной страны ценности и ставит на их место свои антиценности.
Если посмотреть на происходящее под этим углом зрения, то станет понятно, зачем людей так планомерно сводят с ума. Ведь когда у человека расшатана психика, у него и нравственные устои не очень крепкие. Их куда проще «разрушить до основанья, а затем...» А затем построить антимир, где норма будет считаться патологией, психически здоровые люди – опасными сумасшедшими, недостойными жить в brave new world. Одно только словосочетание «традиционные ценности» будет, в отличие от матерной ругани, караться сурово и беспощадно.