Иконка мобильного меню Иконка крестик
Эпидемия COVID-19
Эпидемия COVID-19
Эпидемия сегодня охватила весь мир. Мировая статистика подтверждает, что дети от нее почти не страдают. Но, несмотря на это, именно дети, переносят вместе с нами тяжести вынужденной изоляции, удаленного обучения, снижение семейных доходов и множество иных бед, о которых еще несколько месяцев тому назад никто и не подозревал. Российский детский фонд и все его отделения в регионах нашей страны с первых же дней начали оказывать помощь пострадавшим.
Оборудуем туберкулезный санаторий
Оборудуем туберкулезный санаторий
Детский реабилитационный центр «Верхний бор» в г. Тюмень - участник благотворительной программы Российского детского фонда «Детский туберкулез». Центр рассчитан на одновременное пребывание 225 детей в возрасте с 1,5 до 18 лет. Здесь получают лечение дети с различными проявлениями туберкулезной инфекции, а также дети с заболеваниями органов дыхания и ЛОР-органов. Им очень нужна ваша помощь.
1 июня – Международный день защиты детей
1 июня – Международный день защиты детей
В 2020 году исполнится 70 лет с того дня, когда в мире впервые отметили Международный день защиты детей. В юбилейный год по приглашению фонда в Москву приедет несколько тысяч детей из самых бедных и социально не защищённых слоев общества. Вы тоже можете сделать им свой подарок, который, возможно, изменит их дальнейшую жизнь.
Восстановим сельские библиотеки
Восстановим сельские библиотеки
После катастрофического паводка 2019 года в Иркутской области люди лишились не только имущества и жилья. Пострадали многие сельские библиотеки – средоточье общинной культуры и грамотности в этих удаленных районах. Восстановить библиотечные фонды, отремонтировать здания, технику, мебель означает вдохнуть жизнь в разорённые стихией села.
Помощь программе

Программа
Финансовая помощь
Необходимо собрать:

93 000 000

На потребности:
  • логистическое сопровождение
  • транспортные расходы
  • менеджмент проекта
Человеческие ресурсы
Нужны волонтеры:
  • менеджеры
  • фтизиатры
Материальная помощь
Необходимые вещи:
  • белье
  • сезонная одежда
  • обувь
  • гигиенические принадлежности
  • книги
  • спортивный инвентарь
  • медицинское оборудование
Заполните форму, опишите подробно проблему и мы вам поможем
Кому помочь
Помощь программе

Программа
Финансовая помощь
Необходимо собрать:

93 000 000

На потребности:
  • логистическое сопровождение
  • транспортные расходы
  • менеджмент проекта
Человеческие ресурсы
Нужны волонтеры:
  • менеджеры
  • фтизиатры
Материальная помощь
Необходимые вещи:
  • белье
  • сезонная одежда
  • обувь
  • гигиенические принадлежности
  • книги
  • спортивный инвентарь
  • медицинское оборудование
Получить помощь
Заполните форму, опишите подробно проблему и мы вам поможем
Статьи

«НИЗКИЙ ПОКЛОН ТЕБЕ, РОДНАЯ ВЯТСКАЯ ЗЕМЛЯ»

Дата новости 13.09.1985
Количество просмотров 222
Автор статьи Альберт Лиханов «Кировская правда», 13 сентября 1985 г.
Исполнилось 50 лет нашему земляку писателю Альберту Анатольевичу Лиханову. Он родился и вырос в г. Кирове, окончил школу № 16, а потом, после Уральского госуниверситета, начал свою журналистскую работу в «Кировской правде», редактировал «Комсомольское племя».
Литературное творчество А.А.Лиханова по достоинству оценено высокими наградами — Государственной премией РСФСР им.Н.К.Крупской, премией Ленинского комсомола, Международной премией им. А.М.Горького, премиями Н.Островского и Б.Полевого. За вклад в развитие советской литературы А.А.Лиханов награжден Орденом Трудового Красного Знамени.
В Москве, в Государственной республиканской юношеской библиотеке РСФСР состоялось открытие выставки, посвященной творчеству А.А.Лиханова и чествование юбиляра. 17 сентября в Кировском ТЮЗе состоится вечер писателя.
В канун юбилея «Кировская правда» попросила писателя ответить на ее вопросы.

* * *
— Все-таки, почему главным объектом Вашего художественного исследования стал подросток?
— Ну, во-первых, это не вполне так. У меня есть цикл повестей о детстве. Есть, по крайней мере, том «взрослой» прозы. Думаю, что критика и читательское мнение «привязывает» меня к юношеской литературе потому, что я действительно начал говорить о подростке тогда, когда, в сущности, этот возрастной материк в литературе был почти белым пятном. За исключением А.Алексина к этому возрасту тогда еще никто не обращался. При этом я активно — в печати, в собственной публицистике, с трибун съездов и всевозможных литературных собраний активно ратовал за формирование юношеской литературы, доказывая эту необходимость тем, что, коли есть возраст, то нужна литература о нем.
Отрочество, и это утверждал еще Л.Н.Толстой, резко отличается от детства и от юности, а в наше время отрочество подарило множество новых — качественно новых! — особенностей. Возникло медицинское, психологическое понятие акселерации: дитя физически растет быстрее, нежели умственно, возникают диспропорции между сознанием и ответственностью. В то же время человек незрелый готов к пониманию важных знаний, он куда грамотнее, информированнее своих бабушек, дедушек.
Словом, долго говорить про возраст, когда люди — уже не дети, но еще не взрослые — не приходится. Их знает и видит каждый из нас. Так вот эти люди, точнее, их присутствие в нашей жизни требовало своего анализа, и я, как еще некоторые, увы, немногие, писатели, вошел в этот анализ. Хотя хочу заметить, что моя же убежденность идет мне, видимо, во вред, и я хотел бы, чтобы меня просто читали, а не передвигали с «полки на полку», не выясняли, какой я писатель — детский, юношеский, взрослый? Если читают дети — что может быть прекраснее? Если читают взрослые — спасибо им! Кстати сказать, в моей обильной почте больше писем взрослых людей, хотя и детских признаний — более чем достаточно.
Во всяком случае, хочу, завершая мысль, сказать: дело литературы — любя, защищать человека. Мне кажется, среди прочего, литература должна особо защищать два возраста: детство и старость.
Стараюсь в меру сил делать это.
— Прагматизм, расчетливость, эмоциональная глухота, эгоизм — качества еще очень живучие в современных людях. Несколько эффективно мы воюем с ними, в том числе и оружием художественного слова?
— Во всяком случае, убежден: именно литературе и искусству принадлежит приоритет в этой борьбе; это именно они — вместе с журналистикой — первыми начали серьезный анализ многих негативных нравственных явлений в нашем обществе. Низкий поклон двум выдающимся мастерам литературы, прошедшим, увы, не усеянный розами путь — Юрию Трифонову и Владимиру Тендрякову. Оба они, теперь покойные, были настоящими борцами за нравственные идеалы общества — против псевдоидеалов безнравственных. К сожалению, их усилия оценивались в лоб, без должного понимания самой сути и смысла литературы. Если литература не борется, если не видит — первой! — новых общественных явлений, не всегда, впрочем? положительных, значит она слаба и слепа. Так вот Трифонову и Тендрякову уж слишком часто пеняли на то, что они пишут о негативе. Вспомним, как была принята та же тендряковская «Ночь после выпуска»? Ахи и охи! Впрочем, оговорюсь, были и аплодисменты — но в ту пору они прозвучали не очень громко. А что произошло дальше? Дальше — школьная реформа, полностью подтвердившая необходимость нравственных перемен в школе. А Трифонов? Новые партийные требования ведь в сущности полностью утверждают пафос его творчества. Жизнь, ее веление, обращаются и к совести человеческой! И это так немаловажно!
Что касается меня, то и детская моя проза, и юношеская, и взрослая, и публицистка всегда на первое место выводили вопросы чести и совести. И «Чистые камушки», и «Лабиринт», и «Обман», и «Благие намерения», и «Голгофа», и «Высшая мера» — все они об этом.
В 1983 году я выпустил не вполне обычную для себя книгу. Это «Драматическая педагогика», изданная «Педагогикой». Ее тоже переводят, в том числе — в Японии, где существует повышенный интерес к нашей теории и практике воспитания. Я дал этой книге подзаголовок — «Очерки конфликтных ситуаций», но старался средствами художественной литературы моделировать и анализировать многие важные нравственно-этические ситуации, которые подарила нам жизнь. Считаю это своим посильным вкладом в дело борьбы за очищение человеческой совести. Что же касается той части вашего вопроса, где вы говорите об эффективности нашей борьбы с нравственными аномалиями, то скажу, что здесь немало проблем. Литература и искусство воюют, и небезуспешно, но вот в жизни-то плохо «тиражируются» важные для этой борьбы идеи. Что я имею в виду? А то, что с книгой, с фильмом, спектаклем надо работать! Вокруг них надо создавать обстановку гласности, обсуждения, осмысления — в семье, школе, в цехе, лаборатории. Та общественная клетка, где идут суждения о явлениях, зачатых литературой и искусством, — живая клетка. Она способна к нравственному творчеству в быту, в работе, в жизни. Там же где только обсуждают цены на, скажем, босоножки или у кого что есть — там клетка часто заражена болезнью зависти и мещанской соревновательности.
Но работе такой клетки надо помогать! Да простят меня кировчане, но я с грустью узнал, что фильм «Благие намерения», снятый по моей повести, посвященной современному сиротству — больной, острой проблеме — показывали лишь в кинотеатре «Смена» на «сверхутреннем» сеансе в 8.30, да и то лишь неделю. Кто смог увидеть его? А это фильм — и для детей, и для учителей — может быть, в первую очередь для них, — и для родителей — молодых родителей, подчеркну это! Во многих городах и весях страны вокруг этого фильма прошли обсуждения, широкие общественные просмотры. Он получил главные призы Украинского кинофестиваля, приз Всесоюзного фестиваля в Минске, приз Министерства просвещения СССР на Международном кинофестивале в Москве, хотя показывался вне конкурса, и приз Международной католической организации детского и юношеского кино на фестивале в Испании. Опять же привожу список наград — не для хвастовства, а для аргументации. Но, полагаю, еще не все утеряно, и облоно, учителя, предприятия города и области смогут еще обратить внимание на фильм, важный для нравственной обстановки именно в Кировской области, где, увы, более чем достаточно и домов ребенка, и детских домов. Одним словом, борьба за мораль осуществляется в жизни, а литература выступает в качестве действенного катализатора этих духовно важных процессов.
— На пути растущих героев в Ваших книгах всегда очень тяжелые испытания, невосполнимые потери. Некоторые из читателей на обсуждении Ваших книг иногда высказывают опасения, не омрачает ли драматичность прозы мироощущение подростка?
— Мне кажется, это опасения благополучных людей или тех, кто полагает, будто ребенка можно уберечь от знаний о сложностях жизни, просто-напросто заткнув ему уши, закрыв глаза. Но ни одной семье еще не удалось такое «спасение». Я сторонник убеждения, что воспитать человека сильного, преданного, надежного, воспитать подлинного коммуниста–борца нельзя утаиванием от него правды — большой или малой. Надо правдой воспитывать, и делать это так, чтобы у человека растущего не опускались руки при виде неправедности или какого-то общественного недостатка, но чтобы он, засучив рукава, вступал в схватку с этой неправедностью, с этим недостатком и шел бы в этой борьбе до конца. Ребенок, которого уберегают от жизни любящие родители — или сам выходит к правде и сам, часто с изломами, приходит к осознанию ее и к тем убеждениям, о которых я говорил, или вырастает личностью слабой, приходящей в ужас и бездействие при первом же серьезном сопротивлении жизни.
Когда я сам был в возрасте многих моих героев, — а моя юность пришлась на 50-е годы, — нам внушали мысль о розовом будущем, о широких далях, которые открываются перед нами. Увы, многие из нас больно ушиблись о лжеидеалы. Я же самой жизнью приведен к мысли о том, что человеческое бытие не может быть одного радужного цвета. Иными словами, святое предназначение и педагогики, и литературы, и искусства состоит в том, чтобы выработать у новых людей иммунитет к злу, готовность преодолеть сопротивление жизни — нет, не все в ней дается «по щучьему веленью, по моему хотенью», упорство требуется, целеустремленность, работа! — научить умению бороться и не отступать — в малом и большом.
Кстати: драматичность моих книг никогда не пугает самих детей, подростков, как, впрочем, и умных взрослых — она пугает взрослых чем-то напуганных и предубежденных, ограниченных, желающих перестраховаться. Но от жизни не застрахуешься! А беречь детей надо, я согласен. Но ведь их можно беречь правдой, не так ли? Беречь открытой, а не закрытой истиной! Беречь не мнимой, а подлинной педагогикой!
— Расскажите о влиянии родного города, вятской земли на Ваши жизненные установки, на творчество.
— Писатель, как, впрочем, всякий человек, немыслим без корней; для человека же пишущего родная земля имеет особый смысл. Я в Кирове родился, вырос, начал как литератор, здесь живут дорогие мои родители и стоит мой родной дом. Хочу сказать, что на отдалении, даже постоянном, капитальном, обустроенном, как выражаются строители, — родное становится еще роднее, еще дороже. С волнением и сердечным биением стою всегда возле окна утром, когда поезд подходит к родному городу. Мне приходится много ездить по стране и белу свету, немало видывал я краев куда более сытых, теплых, благоустроенных, и всегда, когда сравнение не в нашу, вятскую, пользу, сердце мое наполняется нежностью к моей отчей земле и горечью за ее несовершенства.
Домой стараюсь приезжать чаще — в меру возможностей. Для литераторов у нас в стране создано немало удобств. Дома творчества, к примеру, на берегах теплых морей, в красивых местах. И я отдал дань этим заведениям, часто суетным. Но вот последние годы пишу только дома, на вятской земле. «Мой генерал», «Солнечное затмение», «Голгофа», «Благие намерения», «Высшая мера», «Последние холода», «Детская библиотека» — все это написано в доме моих родителей, на Горбачева, под треск огня в печке.
Моя земля присутствует во всех моих книгах, как, пожалуй, и война. Детство сильно своей памятью, а человек силен своим детством. На мое детство пала тень войны, оставив в сознании очень глубокий след. А как спасали нас наши близкие — мамы, бабушки, учителя!
Всякий юбилей — это всегда итоги, пусть и предварительные, так вот подводя свои итоги, хочу сказать, что если я состоялся как человек, и как писатель, то только благодаря маме, бабушке, Марии Васильевне, и дорогой моему сердцу учительнице начальной школы № 9 Аполлинарии Николаевне Тепляшиной. Уже в ту, военную, пору, у нашей Аполлинарии Николаевны были два ордена Ленина — за выслугу лет. Деньги, которые полагались за ордена, она тратить на себя не считала возможным, и покупала на них единственное, что в войну продавали без карточек — витамин «С», в аптеке.
Утром зимой мы начинали учиться при свете коптилок, свечей, каких-то плошек, а каждое утро начиналось с того, что учительница обходила ряды и каждому из нас, прямо в рот, давала серебряной старинной ложечкой сладкий шарик витамина «С». Когда же деньги кончились, она заставляла нас забираться на сосны, которые росли во дворе школы, и обрывать хвою. Хвою она заваривала в эмалированном ведре и заставляла нас выпивать, при ней, по кружке. Это тоже был витамин «С», только отвратительно-горький на вкус, и мы ворчали, морщились, но пили. Вот так наша учительница не только учила нас, но спасала для будущей жизни.
Всякий раз, приезжая в Киров, я еду на кладбище, к дорогим мне могилам, и всегда кланяюсь могилке Аполлинарии Николаевне — увы, запущенной, забытой*. А ведь святая эта женщина героиней была — в полном смысле слова, прожила 97 лет, отдав 70 — целую жизнь! — школе, урокам, ученикам.
Знаю я, что кировские нынешние ребята ищут героев — живых и ушедших — утверждают память о добром. Вот бы взяли они на себя еще одну благородную памятливость — пригляд за могилой великой русской учительницы! А может и горисполком назовет ее именем улицу — одну из новых! Ведь земля наша вятская сильна людьми бескорыстными, добротой сильна, скромной человечностью. К тому же нет в Кирове ни одной улицы имени учителя!
Чем еще полно сердце, когда речь или мысли — о родной земле? Да простится мне эта откровенность — горечью за нее. В Арзамасе (!) построена великолепная, мирового класса, детская библиотека, в Воронеже — великолепное здание ТЮЗа, а какие школы строят — архитектурно, строительно! — а какие детские дома, вузы!
У нас есть мирового класса библиотека им.Герцена — уникальное книгохранилище, история — первоклассная. Давно уже требуется ей дополнительное здание — на уровне ее истории, ее качества. Что делается? Прибавляют этаж в жилом доме. Не мудро. Не по-государственному. А детская библиотека им.Грина? Где она находится? В каком состоянии?
Дорогие земляки, в том числе те, от которых зависят подобные решения, мириться с этим можно только при абсолютной глухоте к голосу, к духу родной земли! Не хлебом единым жив человек — давно это сказано. Вятский же человек, одно из самых светлых и бескорыстных созданий в России, жив еще одним благим качеством: гордостью. Гордостью не за свое, а за общее, за вятское — за трехкратную чемпионку Марию Исакову (почему, кстати, до сих пор она не почетный гражданин г. Кирова?**), за своего, вятского, космонавта Витю Савиных, за библиотеку, которую открыл А. И. Герцен — одним словом? гордость эта зиждется на материализованной духовности, так эту духовность поддержать ведь надо!
Кто спорит, что трудно! Но я специально называл выше не столицы республик, где жизнь невероятно благоустроилась, а русские, равные Кирову, города. Уверен, дело не в трудностях. Дело в нерасторопности. в неповоротливости, в непредприимчивости — как видим, вятские эти достоинства в продолжении своем оборачиваются недостатками.
А лишь три кировских вуза? То, что число институтов не прибывает, оборачивается кадровым голодом, молодежь после школы едет в другие пределы, другие города, пополняя собой Пермь, Свердловск, Горький, Москву, Ленинград — и не возвращаясь, нет, не возвращаясь в родной город.
Цель Вашего интервью, видимо, не в том, чтобы выяснить мои мысли о неиспользованных возможностях родной земли, они, эти мысли есть у меня во множестве, и я полагаю, писатель, вятский по роду, но живущий на стороне, может пригодиться местному руководству в генерации идей — я, во всяком случае, готов к этому.
Хочу, завершая мысль, сказать лишь, что самые заметные в архитектурном смысле здания города (драмтеатр, кинотеатр «Октябрь», центральная гостиница, «Серый дом» — угол Герцена и Ленина) были построены до войны, в короткие, между прочим, сроки. Последние десятилетия — Дворец пионеров, панорама, что еще? Я получаю кировские газеты и с радостью душевной прочитал доклад В.В.Бакатина* на послеапрельском Пленуме обкома партии. Наконец-то! Нелегкая грядет работа, многое, прежде всего, в сознании человеческом, надо переменить , и я верю, хочу верить, что наш город и наша область выйдут в ряд городов, которые и внешне, и внутренне — духовно, культурно — войдут в число самых лучших, заповедных, светлых русских городов.
Вятская земля заслуживает того, чтобы руками сынов своих быть вознесенной в число первейших.
— Вы говорили, что Вас переводят в Китае, Монголии, А еще где?
— «Обман» выпустили два издательства в ФРГ. Он же переведен в Италии. Нынче был в Париже по приглашению издательства, выпустившего «Паводок». В Голландии издано «Солнечное затмение», завершается перевод «Обмана». «Солнечное затмение» выпущено в США. Япония перевела три моих книги — «Деревянные кони», «Музыку» и «Крутые горы» — в одном томе, и «Солнечное затмение». В Чехословакии выходят мои девятая и десятая книги: на словацком языке «Высшая мера», а на чешском — том из шести повестей о военном детстве. Только что вышли мои книги в Болгарии («Солнечное затмение» и «Последние холода»), в Венгрии (три повести о военном детстве), Польше, четыре радио— и телеспектакля по моей прозе готовятся в ЧССР, а словацкая киностудия запросила право на экранизацию «Магазина ненаглядных пособий». В ряду красивых, лакированных изданий особенно дорог мне «Мой генерал» на вьетнамском языке — он выпущен в двух книжечках на серой, оберточной бумаге. Я прекрасно знаю, что вьетнамским детям не хватает тетрадей для уроков, и вот в такой непростой ситуации сочли нужным выпустить эту книгу. Сейчас переводят повести о военном детстве.
— Вы — главный редактор журнала «Смена», секретарь Правления Московской писательской организации, президент Ассоциации деятелей литературы и искусства для детей и юношества. Как соединяется эта большая работа с творчеством?
— С большим трудом. Жизнь получается довольно напряженная. Но иначе нельзя. Я категорически не приемлю тип литератора, который, отдавая дань рукописи, больше ничем не интересуется. Писатель должен жить идеей, служить ей.
— Как было с детскими домами?
— Да, написав «Благие намерения», я не оставил эту тему в жизни. Продолжал бывать в детских домах, в домах ребенка. Не оставляла в покое печаль, которую вызывают дети, растущие там. За годы поездок собрались десятки идей, которые вылились в моем письме в Центральный комитет КПСС. Была создана комиссия, куда включили и меня. Потом состоялось Постановление ЦК КПСС и Совета Министров по этому вопросу. Но и теперь я не расстаюсь с детскими домами: есть много дел, которые кто-то должен сделать.
Ну, а кроме того, надо защищать интересы нашей страны на международном «фронте». Здесь роль литературы всегда была велика. Сегодня в мире идет настоящая битва за молодых — за кем они пойдут, за какой истиной. В этой работе участвую и я как президент Ассоциации, объединяющей писателей, художников, библиотекарей, музыкантов. Непростое, хлопотное это дело, но без него нельзя.
— Ваши творческие планы?
— Предпочитаю говорить о них, когда они уже выполнены. Поэтому назову из новых вещей лишь повесть «Детская библиотека», напечатанную в восьмом номере журнала «Юность». Как и предыдущие повести цикла о военном детстве — она откровенно вятская, и мои сверстники, наверное, легко узнают предшественника нынешней «гриновской» библиотеки — маленькую детскую библиотеку, которая была в довоенном табачном магазине под лестницей на ул.Ленина — между Коммуной и Дрылевского. Как, наверное, узнали они восьмую столовку из предыдущей повести «Последние холода» и ее голодных, маленьких, ни в чем не повинных «шакалов» военной поры.
Хотел бы продолжить работу над этим циклом, чтобы он приобрел законченность, может быть, обрел форму «романа в повестях».
Принято решение об издании моего Собрания сочинений в четырех томах; верстка первого тома уже на моем столе, второй — в типографии, и эта работа неожиданно потребовала много душевных сил.
В издательстве «Советская Россия» вышла новая книга публицистики «Смысл сущего», а в «Современнике» и «Детской литературе» выходят два «юбилейных» издания — том, «взрослой» прозы «Высшая мера» и щедро иллюстрированный подарочный сборник повестей «Чистые камушки».
Когда-то Чехов сказал поразительную фразу: «Многописание — спасительная вещь». Я пишу очень мало — сто страниц в год, а то и того меньше. С годами, с возрастом все чаще приходит мысль о невосполнимости прожитого времени, напоминая о юношеском впечатлении от «Шагреневой кожи» О.Бальзака.
Надо поспешать.
А это означает одно: работу, работу, работу...
Семейный детский дом
Семейный детский дом

Комментарии