Иконка мобильного меню Иконка крестик
Эпидемия COVID-19
Эпидемия COVID-19
Эпидемия сегодня охватила весь мир. Мировая статистика подтверждает, что дети от нее почти не страдают. Но, несмотря на это, именно дети, переносят вместе с нами тяжести вынужденной изоляции, удаленного обучения, снижение семейных доходов и множество иных бед, о которых еще несколько месяцев тому назад никто и не подозревал. Российский детский фонд и все его отделения в регионах нашей страны с первых же дней начали оказывать помощь пострадавшим.
Оборудуем туберкулезный санаторий
Оборудуем туберкулезный санаторий
Детский реабилитационный центр «Верхний бор» в г. Тюмень - участник благотворительной программы Российского детского фонда «Детский туберкулез». Центр рассчитан на одновременное пребывание 225 детей в возрасте с 1,5 до 18 лет. Здесь получают лечение дети с различными проявлениями туберкулезной инфекции, а также дети с заболеваниями органов дыхания и ЛОР-органов. Им очень нужна ваша помощь.
1 июня – Международный день защиты детей
1 июня – Международный день защиты детей
В 2020 году исполнится 70 лет с того дня, когда в мире впервые отметили Международный день защиты детей. В юбилейный год по приглашению фонда в Москву приедет несколько тысяч детей из самых бедных и социально не защищённых слоев общества. Вы тоже можете сделать им свой подарок, который, возможно, изменит их дальнейшую жизнь.
Восстановим сельские библиотеки
Восстановим сельские библиотеки
После катастрофического паводка 2019 года в Иркутской области люди лишились не только имущества и жилья. Пострадали многие сельские библиотеки – средоточье общинной культуры и грамотности в этих удаленных районах. Восстановить библиотечные фонды, отремонтировать здания, технику, мебель означает вдохнуть жизнь в разорённые стихией села.
Помощь программе

Программа
Финансовая помощь
Необходимо собрать:

93 000 000

На потребности:
  • логистическое сопровождение
  • транспортные расходы
  • менеджмент проекта
Человеческие ресурсы
Нужны волонтеры:
  • менеджеры
  • фтизиатры
Материальная помощь
Необходимые вещи:
  • белье
  • сезонная одежда
  • обувь
  • гигиенические принадлежности
  • книги
  • спортивный инвентарь
  • медицинское оборудование
Заполните форму, опишите подробно проблему и мы вам поможем
Кому помочь
Помощь программе

Программа
Финансовая помощь
Необходимо собрать:

93 000 000

На потребности:
  • логистическое сопровождение
  • транспортные расходы
  • менеджмент проекта
Человеческие ресурсы
Нужны волонтеры:
  • менеджеры
  • фтизиатры
Материальная помощь
Необходимые вещи:
  • белье
  • сезонная одежда
  • обувь
  • гигиенические принадлежности
  • книги
  • спортивный инвентарь
  • медицинское оборудование
Получить помощь
Заполните форму, опишите подробно проблему и мы вам поможем
Статьи

ПОСОЛЕНО СЛЕЗАМИ, УЖЕ ВЫПЛАКАННЫМИ. ОБДУМАНО ДУМАМИ, УЖЕ ВЫСТРАДАННЫМИ

Дата новости 08.02.2000
Количество просмотров 264
Автор статьи Альберт Лиханов Российская газета»
29 января «Российская газета» опубликовала письмо пенсионерки Лаврентьевой Раисы Васильевны с призывом совместными усилиями России и Белоруссии осуществить давнюю идею — соорудить мемориал в честь детей, совершивших ратные и трудовые подвиги в годы Великой Отечественной войны. Прокомментировать это письмо — а ведь мы накануне 55-летия Великой победы — «Российская газета» попросила писателя, председателя Российского детского фонда Альберта Анатольевича Лиханова.

Прежде всего, полностью присоединяюсь к Вашему письму, уважаемая Раиса Васильевна. Памятник жертвам войны нужен. Но еще нужнее и важнее память об этих детях, о тех, кто рожден за пять, за десять лет до прошлой войны — и чуточку пораньше и кто по возрасту своему в армию не призывался, но разделил всей страстью своего беспорочного сердца страдания своих родных и своей державы.
Поколение 1929–1939 годов — те, кто помладше, хоть испытали коготь войны, но испытали это неосознанно, а детство, как известно, не умеет сравнивать, — к сегодняшним дням практически выбито из жизни, сильно истоньшилось.
Выбито потому, что по возрасту своему оказалось в пенсионерах, государственных иждивенцах, хотя пенсией сегодня сыт не будешь, и все, кто способен, снова взялись за дело, не всегда их достойное — роются по помойкам, служат дворниками, а то и просто побираются.
Истоньшилось потому, что еще в нежном возрасте убито на войне, измочалено на фашистской каторге, изведено ленинградской блокадой, исчезло от голода и тифа в глубоком, может быть, тылу. А из тех, кто выжил, до пенсии добрались немногие.
Государственная статистика может дать точную цифру каждого поколения только в результате всеобщей переписи, а ее давно не было — и не скоро, похоже, будет, — так вот, я берусь утверждать, что слой тех, кто был детьми в военное время, стал до прозрачности тонок на радость Ирине Хакамаде, которая однажды сподобилась не на ею, конечно, сформулированное: мол, реформы примут только новые, не испорченные социалистическим прошлым, генерации, так что просто надо дождаться, пока элементарно вымрут эти нынешние пенсионеры. А это значит — дети войны и их родители, солдаты прошлой войны.
Что ж, ждать осталось немного. Родители уже почти вымерли, остался тоненький пласт их детей, племя, погибавшее, работавшее в силу своих возможностей и даже воевавшее.
Однако хочу сообщить Хакамаде — что же за мама, которая ее родила, а главное, воспитала? — чего она наверняка не знает: какой-то западный ученый (запись цитаты этой мной, к сожалению, утрачена), анализируя итоги I мировой войны — было это где-то в тридцатых годах — сказал примерно так: всякая новая война начинается после того, как умрет последний непосредственный ее участник. И оказался прав в прогнозе II мировой. Не приближаемся ли к третьей?
Впрочем, многие утверждают, что она уже в самом разгаре, а иные и радуются, что мы ее проиграли — зато все в магазинах есть. Не важно, что это «есть» купить не на что.
Наверное, это и есть практическая стратегия тех, кого озвучивает Хакамада? Впрочем, Бог с ней. Ее разнузданная откровенность, далекая от элементарной человечности и цивилизованности, просто наиболее оголтелая часть самоуничижительного пересмотра недавней истории. Телевидение напропалую крутит американские документальные фильмы, где победителями мировой войны объявляются исключительно США. Доморощенные историки абсолютно спокойно ставят знак равенства между Сталиным и Гитлером. Кому-то неймется свергнуть с постамента героя маршала Жукова. И этому бесстыдному прессингу, в сущности, нет никакого отпора.
Да, чего-то там подкидывают к пенсии немногим оставшимся участникам войны, но правда не в этих ничтожных подачках, а в том, что записал в своей книжке бывший начальник внешней разведки страны Леонид Шабаршин: «9 мая. Ветеран подобен бумажному рублю — помят и никчемен». А теперь вот и бумажных рублей не стало.
12 лет назад наш Детский фонд обратился к правительству, союзному тогда, установить статус — бывший малолетний узник фашистских концлагерей и гетто, распространить на этих людей социальные льготы, предусмотренные для участников войны, создать комиссию по подтверждению свидетельств пребывания детей в лагерях, наконец, наградить тех бывших детей медалью «За победу над Германией».
Все это удалось сделать. Позже и российское правительство подтвердило статус малолетнего узника, но всерьез все-таки к участникам войны пострадавших детей не приравняли. Медалью не наградили, но зато началась великая и постыдная свалка при раздаче немецких денег, так называемой компенсации за страдания, когда одним дали, другим не дали по несколько сот дойчмарок, Господи, прости... Дело чести обернулось пошлым, с унижениями, дележом, наш Фонд отошел в сторону...
Я это пишу не для того, чтобы кого-то укорить, нет. Меня поражает превращение памяти о войне, памяти о страданиях советских людей во что-то бытовое, материальное — и только. Меня поражает — и не дает согласиться — умерщвление памяти героической.
Ведь ставя знак равенства между Гитлером и Сталиным, фальсификаторы истории и правды ставят знак равенства между фашистской Германией и Советским Союзом, между страной защищающейся, между армией уничтожающей — вспомним хотя бы Освенцим! — и армией освобождающей.
Можно сколько угодно спорить о жертвах, но жертвы принесены, и теперь прямое бесчестие глумиться над ними, расставляя эти срамные знаки равенства.
Мне могут заметить, что все это далековато от детских душ.
О, нет! В самый аккурат! Поглядите, без особой пристальности, десяток американских фильмов — любых, подряд. Вот где серьезное и военное, и патриотическое воспитание. Положительный персонаж — непременно герой, и герой справедливый. Без звездно-полосатого флага нет ни одного, даже полицейского фильма. Многие картины — о героях реальных, как, например, осознавший свою неправду и перешедший на сторону властей перевозчик наркотиков из фильма П.Янга «Двойной обман». Это подлинный герой и патриот, погибающий за правое дело.
Словом, все героическое, если верить российскому ТV, сосредоточено в США. Но есть ли героика в России? Начисто отсутствует! Если и покажут какой-нибудь древний фильмец — так просто для смеху. Сейчас так не одеваются, не говорят, не думают. Древняя история. Отечественная война выглядит как далекое и невзаправдашнее прошлое. Сейчас качки с растопыренными пальцами и «макаровыми» под мышкой — вот крайняя степень силы и почитания.
Ценности перевернуты. То, что вчера было добром, сегодня превращено в беспомощность, то, что вчера было низкопробным, стало первоклассным. Цели жизни превращены в мутную, размытую, ничем не обеспеченную мечту отроков о деньгах, точнее, о долларах, достичь которой можно сегодня не с помощью собственных способностей, знаний, образования, а лишь при поддержке —
а) состоятельных или со связями родителей; б) приобщения к клану, чаще всего криминальному.
И это целеполагание формируется, точнее, зомбируется сегодня «поверх голов» — поверх власти, учителей, родителей — напрямую экраном, нравственно переориентированным, и разговорами в среде сверстников, сегодня никем и ничем не управляемой.
Спросите нынешних семиклассников — в отсутствии взрослых — хотят ли они стать героями, если не побоитесь оказаться в смешном положении: они расхохочутся. Ну а всерьез, отошлют вопрос обратно: какими героями? в чем? во имя кого и чего? И ведь они правы!
Больше того: третьей мировой войны не будет. Явись вот сегодня Гитлер во сне, дурном и страшном, или высадись иностранный десант, — им некому воспротивиться. Или почти некому. В России, в Москве, во всяком случае, большинство молодых выйдет если и не приветствовать их, то, по крайней мере, полюбопытствовать. Я даже не говорю о сопротивляемости агрессии — просто о смысле и духе действий.
Из ничего ничего не получается. Не помня прошлого, нечего кроить будущее, а оно ведь может оказаться всяким.
Увы, Раиса Васильевна, открытками с портретами героев прошлой войны уже не поможешь. Нынешние дети, я говорю о городской массе, уже как следует оторваны от нашей истории. Детский фонд учредил новую программу «Детская библиотека» и основательно помогает многим из них, не имеющим денег на комплектование, так что ко мне часто заходят директора детских библиотек — сплошь женщины, есть молодые. Они доподлинно знают, что спрашивают дети. Ну, то, что в школе требуют, — предметную литературу. А для души — не «Трех мушкетеров», не «Двух капитанов», не «Спартака», к сожалению. И не книги про войну. А детские детективы — вот какой тихий и пустой жанр вымыл в культурной почве свои ходы и ниши. Чаще всего, детективы эти — дешевый литературный суррогат — дешевле, ясное дело, чем взрослый, которого уже море разливанное.
Так что вместе со сменой книг, фильмов, героев, мы утрачиваем достоинство, и не какое-то там возвышенное национальное, а элементарно человеческое. Утрачиваем то, что раньше именовалось связью поколений — ведь даже в рамках семьи происходит раскол и отчуждение: слова и цели старших расходятся с целями и мечтами младших все основательнее, и молодые, как чаще всего бывает, уверены, что уж они-то станут жить лучше и добьются большего, чем старики. Ан — ошибутся! И тоже как чаще всего бывает! Зато сколько и чего потеряют!
На мое детство пришлась великая и страшная война. Я жил и рос в тылу, в Кирове, и меня, по счастью, обнесло: отца моего дважды ранило, но он, отшагав всю войну, вернулся, остался жив. Я был мал летами, не точил снарядные болванки на заводе, но зато ходил с детскими концертами по госпиталям и видел искалеченных войной людей. Мое детское сердце было до краев переполнено состраданием, и так жил не только я один. У многих моих товарищей, пожалуй, у большинства, отцы погибали, и я знал отлично, что такое похоронка, как она переворачивает детскую жизнь, и все четыре года существовал с сердечным замиранием: только бы обнесло. Я страдал за отца, я бесконечно думал о нем, и этого, думаю, уже было немало, чтобы построить свою собственную жизнь не только в думах о себе, но и еще о ком-то и о чем-то. Поначалу о родителях, о деле, которому учился, о целях, которые объединяли многих.
Пусть это звучит как бы нескромно — а что сейчас? Какое такое у нас у всех общее дело? Какая цель у власти? Что такое отечество? Кого оно защитило? Расхождение государства, то есть власти, общества, то есть единства людей, и человека, соединенного в семьи, все основательнее, бесповоротнее и враждебнее. Власть — какие бы цели она ни преследовала — совершила стратегическую глупость, разрушив комсомол и пионерию и не создав вместо них других молодежных и детских организаций, например, скаутских. Как-то даже унизительно объяснять, что практически во всех странах мира такие организации есть, поддерживаются правительствами, деньгами, ибо дети и подростки должны хотя бы учиться организации — не говоря об идеях и исторических традициях.
Героизм прошлого дотаптывается, в Латвии посадили старого партизана за то, что воевал с фашистами, — и Россия молчит. Она будто в глубоком обмороке, забывшая про свою славу.
Но чего страшится власть? Почему забыла не о своем, а о нашем, обычных людей, достоинстве? Почему позволяется охаивать достойное прошлое? Почему внушается всем, и детям, прежде всего, что жизнь, отданная за Родину в прошлой войне, — напрасная жертва. Ведь у всякого сомнения есть продолжение: если жертвы не нужны, предательство не просто извинимо, а достойно, сотрудничество с захватчиками — правое дело, а такие понятия, как Отечество, Родина, мужество, — мыльные пузыри.
Возможно ли такое помыслить даже было — во все нелегкие века русской истории? И к чему же нас ведут, если не привели?
Что же, спросите, делать? Сложить руки?
Нет, конечно. Да наше, пропущенное, истонченное войной, страданиями, временем поколение и не сидит сложа руки: каждый, как может, я думаю, защищает наше минувшее детство, наши заповедные детские мечты, наше великое единство — между старшими и младшими, между сильными и слабыми. Конечно, давайте соберем деньги на памятник, переиздадим книги о войне и выпустим открытки, встретимся с детьми и попытаемся передать им наши беспокойства. Все это вместе должно быть не просто соединено, но еще и осмыслено, посолено слезами, нами уже выплаканными, обдумано думами, уже выстраданными.
Единственное, чем мы не владеем, увы, так это властью, а другими словами — реальными возможностями. Дети солдат, мы так и остались народом, не выдвинув из своих рядов лидера, познавшего и превозмогшего страдания минувшей войны.
Не зря же: пропущенное поколение.
Семейный детский дом
Семейный детский дом

Комментарии