01.06.2018
Интервью Альберта Лиханова, посвященное Международному дню
защиты детей, опубликовала газета «Вечерняя Москва».
1 июня, в
Международный день защиты детей, 11 тысяч детей из регионов и бывших союзных
республик посетят Москву по приглашению Российского детского фонда. «ВМ»
пообщалась с его основателем, руководителем и идейным вдохновителем Альбертом
Лихановым и выяснила, насколько безопасно подрастающему поколению в современном
мире, как привить любовь к печатному слову и каким образом меняется роль
взрослого в жизни подростков.
— Альберт
Анатольевич, вопрос в лоб: насколько остро сейчас стоит проблема защиты детей?
— Несмотря
на то что Международный день защиты детей был учрежден еще в 1949 году, в
большинстве стран эту дату не отмечают. Какого-то особого внимания к детям
практически не существует. Крайне мало организаций, которые направляют свою
деятельность на решение существующих проблем в рамках всего государства. И наша
страна мало от них отличается. Да, существуют частные и общественные
организации, которые совершают попытки, достойные уважения. Но системным
многолетним опытом вряд ли кто-то может похвастаться.
— В
нашей стране 31 год назад эту миссию взял на себя Российский — а тогда еще
Советский — детский фонд…
— И не
останавливаясь ни на день, мы продолжаем поддерживать наших детей.
— Какие
же мероприятия запланированы в этот раз?
— В
этом году мы привозим в Москву 11 тысяч детей из 26 регионов и из целого ряда
бывших союзных республик. Это ребята, для которых сегодня Москва и Россия в
целом — откровение: воспитанники детских домов Киргизии, дети из горных аулов
Армении, подростки из областей Казахстана и Узбекистана. Что они сегодня знают
про тот же русский язык? А ведь именно с традиции языка начинается единение,
взаимопонимание.
— Чем
же будет удивлять юных гостей столица?
— Помимо
подарков, сладостей и книг, эти дети получат возможность посетить 18 столичных
театров и увидеть лучшие представления на главных сценах страны. Они
прогуляются по набережным, покатаются на теплоходе, посетят Кремль — даже для
многих взрослых это все еще мечта. В каждого из этой группы детей мы вкладываем
интерес к Москве, не говоря об этом напрямую. Все происходит само собой. Да, за
один визит, за одну экскурсию не все поймешь, не все примешь. Но срабатывает
главное — эффект открытых дверей.
— По
какому принципу вы отбирали участников этого проекта? Ведь попасть даже в 11
тысяч для жителей регионов и республик — целое испытание.
— Со
своими просьбами я всегда обращаюсь напрямую к президентам этих стран. И уже
власти регионов сами определяют, каких именно детей они отправят в Москву. Это
их добрая воля, и мы не вправе вмешиваться. Наша задача — проявить
гостеприимство.
— Вы
создаете для детей настоящий праздник! Но ведь это лишь один день в году…
Существует что-то помимо этого?
— У нас
больше тридцати программ, которые носят федеральный характер. И одна из них,
абсолютно новая, связана с Китаем. Есть такое заболевание — детский
церебральный паралич. К сожалению, наша отечественная практика его лечения
развивается с большим трудом. Хотя именно мы стояли у основания системы
реабилитационных центров для таких ребят.
— В чем
заключается эта система?
— В ее
основе — применение космических костюмов. Тех самых, которые космонавты
надевают, находясь в невесомости. Принцип их работы заключается в том, что они
держат мышцы и тело «собранными». Выяснилось, что эти костюмы очень полезны для
взрослых, которые перенесли инсульты, а также для детей с церебральным
параличом. И сейчас эти реабилитационные центры, применяющие технологии с
космическими костюмами, работают в очень многих регионах страны.
— На
каком этапе подключаются коллеги из Китая?
— Некоторым
детям нужна более радикальная помощь. А в Китае ряд клиник способны ее оказать.
Мы создали программу «Панда», подписав договоры с целой группой китайских
медцентров. В рамках этого сотрудничества мы и направляем детей на лечение. При
этом Детский фонд оплачивает дорогу туда и обратно ребенку и одному из
родителей. Сама процедура, к сожалению, остается платной. Это уже
взаимоотношения семьи с клиникой. И тем не менее наша помощь имеет значительное
экономическое значение.
— Сколько
ребят уже прошли лечение по этой программе?
— В
прошлом году мы направили на лечение порядка 90 детей из разных регионов
России. У нас также есть программа «Мили доброты», по которой мы тоже посылаем
детей на операции в клиники всего мира, в том числе и по нашей стране.
— Централизованная
работа вашего фонда вызывает уважение. Но что вы можете сказать по поводу
частных попыток организовать помощь детям с серьезными заболеваниями?
— Я,
кстати, против таких систем, когда, например, на телевидении собираются деньги
на операции. Какова эффективность? Покажите нам результаты! Разве они есть? В
стране провозглашено десятилетие детства, президент Владимир Путин зачитал
указ, в котором множество позиций, связанных со здоровьем человека, прежде
всего касается детей. На мой взгляд, все платные «засылки», сбор средств на
поездки и на лечение нуждаются в серьезной реорганизации. В 2016 году — более
свежих данных нет — за счет казны в клиники было отправлено всего 11 человек. И
это притом что средства-то собираются! Лечение детей за границей, если это
признается объективным, должно полностью оплачивать государство. Такова наша
идеология.
Альберт
Лиханов лично встречается с участниками своих проектов
— Насколько
велико доверие общества к благотворительным фондам? Объективно говоря, есть ли
оно вообще?
— Доверие
сейчас, признаю, почти на нуле. Раньше, кстати, слово «благотворительный» вообще
было изгоем. Когда-то мы существовали без всякой «благотворительности», и даже
в тех условиях в наш фонд поступали огромные пожертвования. Они измерялись
сотнями миллионов рублей, только представьте. Мы каждый день получали почтовые
переводы. И не от богатых — тогда богатых не было! От таких же детей, от
пенсионеров. Школьники посылали письма с просьбами купить на переводимые деньги
мороженое мальчику из детского дома. Мы совершали дела государственного
масштаба. Сейчас все куда сложнее.
— Что
стало главным достижением фонда?
— Первое
наше решение в 1987 году было посвящено помощи домам ребенка, где жили малыши
до трех лет. На 20 ребят полагалась одна нянечка. Любая женщина тут
проникнется! А медсестра — вообще одна на 40. Мы за свой счет по просьбе Министерства
здравоохранения разукрупнили эти группы до 10 человек на собранные народные
деньги. И такого рода акции шли одна за другой.
— Начало
было положено воодушевляющее…
— Сегодня
у нас уже нет таких ресурсов. Но запал остается. Например, мы стараемся помочь
противотуберкулезным санаториям для детей, их в стране 140.
— Альберт
Анатольевич, но разве это не задача правительства?
— Я
хочу, чтобы вы поняли: мы не подменяем государство, мы ему помогаем. Не мы же
оплачиваем лечение, их содержание, это действительно задача правительства. Но
детям определенно не хватает чего-то совершенно простого: спортивного
инвентаря, например. Сейчас мы намерены закупить этим санаториям велосипеды и
лыжи. Детям нужно много двигаться. Раньше я, как глава фонда, сделал бы это одним
росчерком пера. Сейчас на то же самое уходит несколько лет. И все же это пример
того, что общественная организация может заниматься делами
государственническими, не освобождая его от прямых обязанностей. Это и есть
профессиональный подход к благотворительности.
— Вы
говорили, что раньше на помощь фонду приходили самые обычные люди. Кто же
сейчас оказывает содействие?
— Та же
молодежь! Девочки из Московского городского пединститута, например.
— На
Западе делать вклады в благотворительные фонды, оказывать содействие подобным
организациям считается почетным, многие это даже намеренно афишируют. Есть ли в
нашем обществе такая культура, такое отношение к благотворительности? И должно
ли оно вообще быть?
— Мы за
31 год существования проходили все. Были и большие делегации американских
волонтеров, которые приезжали еще в СССР помогать детям-сиротам. У них был свой
интерес: выучить практический русский язык. И мы их с удовольствием принимали,
они работали под нашим контролем и по нашим рекомендациям. Да, они не скрывали,
что у каждого есть специальный лист, где необходимо проставить отметки.
Волонтерская работа за рубежом записывается, это определенная система. И я не
против такого. Другое дело, что на моей памяти никто никогда не просил, чтобы
мы давали какую-то справку. У нас очень разновозрастная волонтерская публика.
Утром помогают девчонки, вечером им на смену — пенсионерки. И если им
предложить это куда-то что-то записать, они рассмеются и предложат лучше выпить
чайку. Да, это звучит странно, да, это не наша практика. Русская
благотворительность не требует благодарности и огласки. Но тут судить не мне.
— Как
человек, посвятивший столько лет детям, скажите: действительно ли современные
подростки раньше взрослеют?
— Не
так давно я наткнулся на доклад Организации Объединенных Наций, косвенно
затрагивающий эту тему. По их словам, «цифровые технологии уже изменили мир.
Все больше детей по всему миру выходят в онлайн, все больше изменяется их
детство. Треть всех интернет-пользователей — подростки до 18 лет. Смартфоны
создают уже «спальную» субкультуру, в которой доступ в интернет для детей
становится все более персонализированным, закрытым, свободным от родительского
контроля». Оказывается, смартфон играет роль раскола! Дети — представители
новой цивилизации, а родители — старой. Взросление ли это? Не думаю. А вот то,
что это самый мощный удар по прочности семьи утверждаю стопроцентно.
— Какова
же в этом изменяющемся мире роль взрослого?
— Какой
бы она ни была, наша задача — сохранить ее в лучших традициях того, что уже
наработано. Приведу пример. Мы очень дружим с Белгородской областью и ее
губернатором. Не так давно мы провели два всеобластных школьных сочинения,
которые ставили перед ребятами задачу изучить историю своей семьи. И работы
лауреатов стали тем самым ключиком к нашему мироустройству. Как сегодня живет
семья? Родители с детьми, пока те маленькие. Вырастая, все стараются найти свое
жилье, съехать подальше. Бабушка и дедушка — и вовсе на отшибе. А про
прабабушку или прадедушку дети почти ничего и не знают. Это была мощная
кампания, был найден механизм: дети пошли с вопросами к своим предкам. У них
открылись глаза. Обращение младших к старшим — это всегда позитив, это и есть
сплочение семьи.
— Вы,
помимо прочих регалий, известный писатель. Многие представители старшего
поколения утверждают, что современные подростки, современная молодежь не читает
вовсе. Это действительно так?
— Действительно,
приходится констатировать такой факт. И этому много причин. Детское чтение —
это ведь часть педагогики. Правильно подсунув книжку, можно сформировать
полноценный взгляд на жизнь на долгие годы вперед. Я как раз отношусь к тому
поколению, которое выросло на книгах. В военные годы они для нас были окном в
мир. За дверью квартиры беды, а мы читали про приключения д’Артаньяна, про то,
как люди живут. Сейчас это уходит. Ящик не может этого заменить, он не несет с
собой морали. Детское чтение должно быть поддерживаемо взрослым человеком. В
наше время стоило учительнице сказать: «Как, вы не читали эту книгу?» — и все
после уроков толпой бежали в библиотеку.
— В
последние пару лет из кинематографа в литературу перешел тренд устанавливать на
книгах возрастные ограничения: 6+, 12+. Понятно, это происходит по разным
причинам и носит скорее рекомендательный характер. В связи с этим вопрос: где
проходит грань между книгой детской и книгой взрослой? И нужна ли эта грань
вообще?
— Я не
буду первым, кто скажет, что подобную идею следует отменить. Это инновация,
которая устарела еще до своего появления. Не надо ребенку ставить клеймо, сколько
ему лет. Один в семь освоит то, чего другой не поймет в шестнадцать. Тут, как
говорится, по способностям.
— Есть
ли способы, которые вернули бы современным подросткам любовь к печатному слову?
— Я
вообще не понимаю, как можно жить без книги. Надо и их в этом убедить! Мой дом
весь завален книгами, некоторые я читаю одновременно. Надо жить с книгами,
тогда сама жизнь станет легче и краше.
— Насколько
дружелюбна и безопасна современная Москва для детей и подростков?
— Я не
имею права судить о картине в целом. Но 1 июня, в День защиты детей, мы готовим
по крайней мере три темы самого серьезного уровня: транспортировка,
согласования с губернаторами и президентами, питание. И я вижу, как дети
наполнены ликованием, неподдельной радостью. Они сбрасывают свои тяжести и
радуются, что к ним относятся как ко взрослым людям. Мы демонстрируем
образцовое московское гостеприимство. Мы показываем то, как вся страна должна
относиться к детям.
СПРАВКА
Российский
детский фонд — организация, оказывающая на благотворительных началах помощь
сиротам, детским домам и детям, страдающим от серьезных заболеваний. Был создан
14 октября 1987 года как Советский детский фонд имени Ленина. Среди главных
достижений фонда — спасение детей в Средней Азии, помощь пострадавшим в
результате землетрясения в Армении, а также поддержка детей Чернобыля, Чечни и
Беслана. Имеет консультативный статус Экономического и Социального Совета ООН.
Опубликовано 01.06.2018 на сайте газеты Вечерняя Москва
Фотогалерея
