09.10.2012
К 25-летию Российского
детского фонда
В газете «Советская
Россия» № 112 (13765) от 9 октября 2012 года опубликовано интервью лидера
Российского детского фонда А.А. Лиханова, посвящённое 25-летию Фонда.
Текст интервью приводится ниже:
14 октября 2012
года исполняется 25 лет Детскому фонду. Созданный в 1987-м, он назывался
Советский детский фонд имени В.И. Ленина. В новейшей жизни это Российский
детский фонд и Международная ассоциация детских фондов, куда входят фонды стран
СНГ. А возглавляет Фонд его инициатор и бессменный лидер, писатель, известный
не только у нас, но и во многих странах мира, академик РАО и давний друг
«Советской России» Альберт Анатольевич Лиханов, не раз печатавший на наших
страницах разнообразные материалы о положении детей.
«Советская Россия»: Нынешние «историографы» часто
клянут прошлую власть за то, что ничего значительного тогда пробить было
нельзя. А вы пробили создание новой всесоюзной общественной организации. Как
это удалось?
А.А. Лиханов: Я был главным редактором журнала
«Смена», выходившего миллионным тиражом, печатал свою прозу. А книги тогда
читали, имя мое было известно. Еще в своей журналистской молодости я
«споткнулся» о тему сиротства. В Кирове, в обычном интернате, оказалось 50
«первышей» из дошкольного детдома. По субботам все дети расходились по домам, а
эти малыши оставались. Сердобольная воспитательница предложила и их
«раздавать», хотя бы на выходные. И принесла в газету, где я работал, свое
обращение к людям. Мы его напечатали, деток расхватали, наобещали им с три
короба – а наобещали-то любовь навеки, родительство навсегда и всяческое
сопутствие по жизни, – но вышло печально. К концу учебного года двоих из 50
усыновили и из интерната забрали, остальных в «гости» больше не звали. Дети
испытали шок – шок неверия никаким взрослым. Им преподнесли урок мелькнувшего,
но ненадежного сочувствия. А им требовалась любовь навсегда. Меня это крепко
зацепило, и всюду, где бы я ни бывал в последующие 20 лет, я ходил по домам
ребенка, детдомам, интернатам. Увиденное не могло не потрясти. В СССР был 1
миллион 200 тысяч детей-сирот. И я стал стучаться в разные двери – от министров
до секретарей ЦК комсомола. Ничего не сдвигалось. Однако что-то надо мной
сжалилось. Ну, не надо мной, а над детьми, конечно… Меня попросили быстро
написать записку на самый верх, тогдашнему генсеку. Я за ночь ее написал, 48
пунктов. Еще через день меня поздравили: подписано поручение первого лица
тогдашнего государства – подготовить постановление о сиротстве.
Так я
познакомился с Гейдаром Алиевым – ему поручили этот документ. Чуть позже, став
Председателем Совета Министров СССР, меня позвал к себе Н.И. Рыжков. Таким
образом, в 1985 и в 1987 годах появились одно за другим два постановления о
сиротстве, о том, как и чем помочь. Это были крупные события. Я принимал в них
самое буквальное и прямое участие. Второе постановление поддержало инициативу
по созданию Советского детского фонда имени В.И. Ленина.
Мне предложили
возглавить оргкомитет по созданию Фонда, а на конференции избрали председателем
его правления. И вот минуло четверть века…
– Фонд – ведь это прежде всего деньги… Какие взносы
вам запомнились?
– А вот сразу
после того Политбюро позвонил Андрей Андреевич Громыко и сообщил, что у него в
Англии вышли мемуары, он получил гонорар, что-то около 25 000 долларов, и
пересылает их нам. Свою Ленинскую премию передал Виталий Игнатенко, генеральный
директор ТАСС. Но главные взносы делали «простые» люди – от пионеров до
пенсионеров. Мы получали рубли от детей и трешки от стариков, но таких переводов
было миллионы. Счет Детского фонда № 707 был самым популярным в Сбербанке.
– На что расходовались те первые взносы?
– Это была
поистине радикальная помощь детству. Первым же решением мы разукрупнили группы
во всех домах ребенка тогдашнего громадного государства. Раньше в группе было
по 20 детей на двух сменных нянечек, мы оплатили сокращение детей в группах до
десяти.
В течение трех
лет купили и доставили на место 1500 автобусов и грузовиков для всех детских
домов Союза. Это, конечно, чудо, но в Белгородской области один такой автобус
еще ходит.
В течение трех
лет мы направляли в регион Средней Азии и Казахстана на 90 самых жарких дней за
свой счет медицинские десанты для борьбы с младенческой смертностью. Это была
непревзойденная до сих пор акция гражданского сочувствия и содействия. В 1990
году мы, например, попросили поехать 2500 медиков из всех республик страны.
Чуть позже я побывал тогда в эстонской детской больнице, ее врачи рассказали
мне о трудностях командировки. Еще бы! Некоторые сами там крепко заболели. Я
спросил: жалеете, что поехали? «Ну что вы, – говорили они наперебой, – ведь мы
поименно знаем ребятишек, которых спасли от смерти».
За три года мы
снизили младенческую смертность в СССР на 22%, а смертность детей второго года
жизни – аж на 55%. Это были тысячи выживших детей.
– А вы можете представить, чтобы сейчас эстонские
врачи кинулись помогать детям Туркмении?
– Нет. Хотя не
это самое-то страшное. Беда в том, что специалисты не то что в Эстонии, но и в
России, которой куда как ближе интересы стран Центральной Азии, не знают о
младенческой смертности в бывших среднеазиатских республиках. В России полно
мигрантов, но нам и дела нет, что у них с детьми. Эта разобщенность, это
отчуждение дорого обойдутся всем – и нам, и им. Статистикой о тех республиках
теперь владеет ЮНИСЕФ (Детский фонд ООН), и то не всегда полноценной. Так что
детство в странах – бывших советских республиках – оказалось за кисеей
отчуждения, недоговоренности, незнания. Увы, все это не признак развития или
хоть какого-то прогресса.
– Ну а сейчас какими возможностями вы располагаете?
«Советская Россия» в этом году не раз помогала в сборе средств для новой вашей
программы «Детский туберкулез».
– Начну с
благодарности читателям «Советской России». Ваши читатели, наши неравнодушные
сограждане до сих пор с ежемесячной регулярностью шлют нам свои взносы, от 50
рублей до одной-двух тысяч. Всего собрано около пяти миллионов рублей, но в
серьезное наступление с таким капиталом не двинешься. Первые активные вклады
Фонд и его отделения уже сделали. Мы расскажем об этом отдельно. Хочу только
объяснить: на наш призыв помочь обездоленным детям риска с ТБЦ наложилось новое
несчастье – наводнение в Крымске. Многие небогатые люди перечисляли свою помощь
туда. Мы собрали больше двух миллионов рублей – мало, конечно! – и постараемся
вложить их в очень конкретную и очевидную необходимость.
Ну а «Детский
туберкулез» остается одной из главных программ. Надеемся на народ!
Теперь о
возможностях Фонда. Они, увы, ухудшились наверное, вместе, с переменой всего
государства. Очень бедные люди по-прежнему поддерживают нас. Я уже писал о
целом роде инвалида войны Василия Георгиевича Бушуева – деда, прадеда и
почтенного друга многих хороших людей в Можайске. Их, пожалуй, уже человек 20
объединилось вокруг идеи помочь нам, и они регулярно посылают по 50 рублей в
месяц. Кстати, 14 октября – и мы это не забыли! – точно в день нашего
25-летия,
исполняется 90 лет участнице Сталинградской битвы Вере Павловне Белиной, о
которой подробно после ее взноса рассказала «Советская Россия». А внесла Вера
Павловна все, что у нее было, – 70 тысяч рублей.
Мы сдержим
слово, и если она согласится, отметим ее юбилей прямо в Колонном зале, где
пройдет Международный съезд волонтеров детства, посвященный 25-летию Фонда.
Слово «волонтер», конечно, к Вере Павловне вполне подходит, ведь точный перевод
этого слова – доброволец. Она добровольцем была под Сталинградом, добровольно
пожертвовала деньги детям и сейчас. Разве это не благородство?
– И все же Фонд – это не только и не столько деньги?
– По счастью,
да. И это пока наше российское достоинство, хотя сделать хоть что-то без денег
все труднее. Однако ресурсы доброты в России еще существуют. Вот какую историю
расскажу. Нам позвонили из провинции – обрушилась беда на одну семью. У
мальчика опухоль мозга, вроде онкология, за операцию требуют безумные деньги,
отец уже продал машину, надо и квартиру продавать – такова цена. И семья на это
готова! Спрашивают совета – нельзя ли помочь? Мы позвонили нашему главному
нейрохирургу академику Александру Николаевичу Коновалову, попросили вмешаться.
Мальчика привезли в институт нейрохирургии, выяснили, что опухоль
незлокачественная, прооперировали, разумеется бесплатно, вернули домой.
Квартиру продавать семье не потребовалось. И квота нашлась, и власть в регионе
к нашей просьбе прислушалась. Я уверен, что подобная элементарная человечность
может и должна быть нормой нашей жизни. Но мы знаем, сколько людей обращаются к
нам (десятками в день!): дайте миллион на операцию в Германии, в США, в Китае.
Может быть, это и справедливо в каких-то случаях, не спорю, мы с этим
сталкивались. Но тот же Лео Бокерия говорит мне, что кардиооперации детям в
Германии часто делают его недавние коллеги и ученики, не превзошедшие нашу
практику ни в чем, кроме выхаживания, а зазывают родителей к себе из
соображений, скажем так, деловых.
«Советская
Россия» рассказала летом о девочке из Хабаровского края, умершей от открытой
формы туберкулеза, которую «не разглядел» лечащий врач. Чудовищная история!
Бюрократом своего рода может стать и врач, и милиционер или учитель – что уж
там говорить про чиновников. Но беда в том, что душевная черствость становится
теперь нашей нормой, бытом, привычкой. Нация все более разобщается, как-то
мелко, кланово, что ли. Растет недоброжелательство. А детство может
превратиться в национальную смену только с помощью доброжелательства. Вот
почему наши отделения прямо-таки вертятся, чтобы собрать портфели и одежду
первоклашкам из сверхбедных или «опущенных» семей, собирают гроши для подарков
на елках и в День защиты детей. Можно заметить – мелочь. Но эта мелочь – в виде
не столько подарка, ценности его, сколько в виде доброго, к нему лично
обращенного слова и взгляда – дорогого, очень дорогого стоит в судьбе ребенка.
– А как же ваши книги?
– Я уже не раз
говорил, что сначала Фонд выходил из моих книг, теперь книги выходят из Фонда.
Вот нынче опубликовал маленькую повесть «Эх вы!» («Наш современник», № 6).
Посвящена она, может быть, самому трагичному – детским самоубийствам
(суицидам). Мы устроили специальное заседание нашего президиума, слушали
специалистов-психологов и психиатров. Знаем, что с 2007 по 2011 год в России
покончили самоубийством 14157 несовершеннолетних людей. И что? Требуется ведь
не констатация фактов, а так называемые превентивные действия. И не только
государства, но и общества, граждан, которые всегда поблизости от тех, кто
гибнет от безысходности и отчаяния. Но в нынешних обстоятельствах отчужденности
и разъединения даже в семье, и прежде всего в семье, успеха ждать не
приходится. Выходит, надо менять саму конструкцию нашего общежития.
В № 10 «Нашего
современника» печатается мой рассказ «Свора». И хотя он о собаках, озверевших
от голода, там моделируется наше общество, которое, как мне кажется, и при
самом жестком отчуждении должно инстинктивно пугаться, останавливаться,
приходить в себя, когда жертвой может стать невинное дитя. Было время, когда
человечество представляло животный мир пространством диких нравов,
беспощадности, необузданных инстинктов и превосходства силы. Мир переменился
так, что сегодня мир неговорящих, но мыслящих существ может стать образцом для
подражания для говорящих, но не мыслящих людей.
Вопреки этому
Детский фонд – источник концентрированного человеческого милосердия во благо
детства, перед которым должно отступать всякое зло.
Мне бы хотелось
этого.
Источник: «Российская газета»
№ 112 (13765) от 9 октября 2012 года
Фотогалерея
