28.01.2013
«ПОТРЕБУЕТСЯ РАЗВИВАТЬ НРАВСТВЕННОСТЬ…»
Здравствуйте, уважаемые господа!
Этот материал
предназначен всем, кто заинтересован улучшением жизни детей без родителей — детдомовцев,
выпускников и усыновлённых. Речь пойдёт о воспитании. Душа радуется, когда слушаешь
по радио или ТВ искреннего заступника за сирот. Но, к сожалению, бывают и
такие, чьи мотивы подогреваются глубокой политической и экономической
зависимостью от других стран, например от Америки, и они, отрабатывая хлеб,
используют сиротскую (как и все другие) тему для поругания России. Вот только
недавно господин Доренко с соведущей Анастасией потешались на радио, которое
для пущей издёвки называется «Русской службой», над «пьяным русским скотством и
сиротством», над призывом рожать третьего ребёнка и, насмехаясь, цитировали по
этому поводу ершовское «Третий был Иван….». Сегодня, глядишь,
оба дружно жмут на свои и слёзные железы радиослушателей — так им будто бы жаль русских неустроенных сирот, утративших возможность уехать в
Америку. Слушаешь
и думаешь: ехали бы сами туда. И навсегда…
Для
«дуренок» разработана целая методика, которая, несмотря не некоторую
вариативность, довольно однообразна. Слушателям обычно бросается не очень
хорошая косточка- тема
для дискуссии и предлагаются всего два выбора. Оба тупые. Оба уводят от позитивного решения. Если слушатели
сами находят правильное решение, то ведущие отклоняют его при помощи умолчания
или бессмысленной скороговорки. В этом и есть суть методики — всё время тратить
на обсуждение чернухи и глушить положительное. Не дай Бог, русские слушатели научатся
чему-нибудь умному. Вот пусть они барахтаются
возле этой гнилой
кости… всю жизнь.
В результате некоторые СМИ зациклились на критике всего и
вся без разбору. Иную газету страшно взять в руки. Она вся пропитана отравой.
Ядовитые cтатьи
переполняют память негативом, несут нездоровье физиологии, что считается
некоторыми учёными одной из причин нашего вымирания. Что же оздоравливает?
Оздоравливает участие в положительном деле — критическом-таки осознании и
исправлении того, что плохо.
Вот,
например, плохо с воспитанием детей в детских домах, где живут отказники. Воспитатели считают своих
воспитанников больными, дефективными… И педагогику для них сочинили тоже с дефектами (её так
и называют — дефектология). Она рассчитана на детей, состоящих из одних недостатков, распространяет
среди педагогов неуважительное отношение к воспитанникам и не пытается научить будущих выпускников
пусть медленно, но верно «идти в горку» в самостоятельной жизни. Если НИИ дефектологии
с его отрицательными
экспериментами на людях жив ещё, то его следует заменить вместе с их
оскорбительной «наукой» на позитив.
Когда
я пришла работать в интернат для «УМСТВЕННО ОТСТАЛЫХ» детей (в других странах придумана более
деликатная лексика), мне вручили учебник — по психологии С.Я. Рубинштейн. Я прочитала, что мои будущие
воспитанники, как правило, безнравственные,
слабые в умственном отношении, вороватые и потенциальные преступники. С таким враждебным
отношением никак нельзя идти к детям, которых собираешься воспитывать. Сразу почувствуют недоброго
человека. Добьёшься только сопротивления. Ничто правильное не будет принято.
Кроме того, дефектология не учитывает дефектов самой жизни в интернате и не замечает, что любого
честного ребёнка она
может воспитать вором. Если, например, до сих пор в детдомах на каждого ребёнка
выдают по две пары носков в год, а воспитатель ругается, что «на тебе всё, как
на огне» и «снова с голыми пятками», то приходится в другой группе, если носки
«плохо лежат», тибрить их.
Сколько ещё подобных мелких обстоятельств, не замечаемых дефектологами, становятся тренировочными упражнениями
для воспитания воровства…
Пришлось
отказаться от ущербного учебника и достать конспекты лекций по общей педагогике, прочитанные в Нижегородском
институте старым психологом из когорты отпрысков дореволюционных священников.
Кстати, один из продолжателей их рода читает и ныне великолепные лекции по богословию в
Московской Духовной семинарии. Поинтересуйтесь-ка в Интернете. Это известный многим московским и
подмосковным учителям Осипов Алексей Ильич.
Из старых лекций стало понятно, что чем ниже на
иерархической лестнице находятся воспитанники, тем более высокой духовной пищей следует питаться
воспитателю. Они тебе в первый же день могут сказать: «Вот ещё одна
надзирательница явилась…», а ты не сердись и утешай их: «Не огорчайтесь,
как-нибудь приладимся друг к другу». Воспитатели для того и нужны, чтобы прилаживаться к
детям, находить выход в позитив.
По дороге в интернат я на ходу придумывала свою
«педагогику». Каждому в группе придумывала ласковые имена. Не всегда настаивала, чтобы они ходили
строем, как того требовал
порядок. Напротив — пусть иногда показывают, кто умеет самостоятельно красиво вести себя, а кого надо
терпеливо воспитывать и учить. Очень скоро дети «раскусили», что к ним пришла уважающая их
воспитательница, которая не то, что руки не распустит, а даже не ругается в конфликтных ситуациях.
Мало того, она пытается объясняться с ними, формировать их мнение и мнение это
со всей серьёзностью выслушать,
иногда скорректировать его…
Я бы с удовольствием научила и остальных педагогов
методике положительного обращения с детьми, но директриса считала меня
неумелой. Ведь мои ребята из младшей группы не успевали до завтрака заправить постели. Я не
считала полезным для воспитания
железной строгостью обучать их этому умению. Если орать « Как я тебе показывала?! Делай — раз!», то они
научатся быстрее, но не полюбят умения, возненавидят воспитателя вместе с его
педагогикой. А когда вырвутся в самостоятельную жизнь, могут не захотеть в
собственной комнате наводить чистоту, к которой их приучили грубостью.
Здесь надо понимать разницу между воспитанием и
обучением. Странно, но даже знаменитые педагоги не все разбирались в этом. Когда Толстой приехал в
Европу и спросил
Дистервега: «А вы разделяете воспитание и учение?», тот растерялся.
Теперь,
когда депутатами принято решение не отдавать детей в Америку, нам надо бы искать умелых педагогов среди
учителей, родителей/воспитателей, священников и давать им время на радиостанциях и
телеканалах, чтобы они научили нас, как правильно воспитывать детей. Для этого
придётся потеснить доренковскую (талантливую!) чернуху и желтуху в эфире. Если
не заниматься развитием детдомовской педагогики, то наших усыновителей постигнет
та же участь, что и неосведомлённых американцев — они будут иногда вымещать
своё недовольство некоторыми детьми невольными побоями.
Кроме
перехода с отрицательной на позитивную педагогику, знаю ещё один резерв
улучшения жизни детдомовских детей, а вместе с ними и нашей, взрослой. Это
общественное (на собственные деньги) попечительство. Оно для тех, в ком дремлют
педагогические
способности и желание «возиться» с детьми, сделать что-то полезное для общества, а возможности родить своего
или принять детдомовца насовсем нет. То жилплощадь не позволяет, то муж — беспробудный
пьяница…
Попечительство — это помощь детдомовским выпускникам в
устройстве на работу, обучение их таким бытовым навыкам, как готовка полезной
дешёвой еды, экономия средств, снабжение продовольствием в случае потери
работы, общение и многое другое. Главная задача попечительства — это
приспособление выпускников к многообразной и порой опасной жизни через внушение
им, что они никакие не умственно-отсталые, а нормальные хорошие ребята, только
не умеющие (из-за длительного пребывания за школьным забором) правильно
ориентироваться в жизни, и этому следует учиться. Большинство подопечных нашего
Попечительского общества, которое в 90-е годы появилось в Москве, не попали в тюрьмы, как это ожидалось
по статистике от 70-80% выпускников. Но, если кто и попадал, то задачей
попечителя становилось перепрограммирование
поведения воспитанника для правильной жизни на свободе.
Когда из тюрьмы приходило письмо, в котором подопечный
писал: « Я, наверное, никогда отсюда не выйду, а если и выйду, то попаду снова.
Часто встречаю на зоне детдомовских.
Некоторые по третьему кругу…», то в ответ надо было научить осознавать причину, которая привела автора
жалобы в тюрьму. Например, можно написать так: «Ты помнишь, как отказался от
экскурсии по заводским отделам кадров, в которой ребята тренировались, как искать работу?
Потом они повторили эти походы самостоятельно, без взрослых, а ты снова отказался —
именно тогда ты и сделал первые шаги к зоне. Большинство устроились, а ты остался без работы. Тебе
пришлось хлеб «добывать» старым
способом, прости, — воровством в собственном интернате. Не обижайся, что учителя подали в суд. Что им ещё
оставалось делать? Вот теперь не теряй времени и тренируй в себе честность: не
бери ничего в руки из того, что хочется заиметь и, вроде бы, не опасно взять. Добровольно
отказывайся от чужого. Я напишу подробнее на эту тему. Она очень интересная. Копи и ты свои
наблюдения…».
Когда
неудачник вернулся, попечители отвезли его к одному знаменитому понимающему
строителю. Он принял детдомовского выпускника на работу, устроил в общежитие.
Постепенно его шаг настроился на подъём. Женился, получил квартиру. Сейчас у
него своя ремонтная мастерская. Иногда он позванивает и говорит: «Берегите
себя! У меня Катька растёт. Такая же оторва, как и я. Может, Вы ей тоже
напишите?»
Следует
отдать должное журналистам 90-х годов. Именно с их помощью в Москве образовалось довольно большое
попечительское общество, а также множество маленьких групп, опекающих детдомовцев. Хотя
ничего специального журналисты не делали. Просто привлекли внимание общества к детдомовским
проблемам, внушили ему желание принять участие в высоконравственном деле. Это и
объединило способных на него. Позднее все газеты, трудно поверить, начиная с
«Московского комсомольца» и кончая «Советской культурой», опубликовали материалы в защиту
детдомовцев и их попечителей. Почти все каналы показали достоверные фильмы об
их жизни. Как всколыхнулось
общество! Устроить выпускника на работу перестало быть трудным делом: суровые
«кадровики» смягчились. Люди несли нам вещи, посуду, книги… Приглашали в театры, предлагали даже
некрупные суммы денег. Некоторые попечители брали их — не для себя же! Другие отказывались, считая,
что дети должны видеть, как трудно попечителю помогать им (именно из своего кармана), когда они
теряют работу и не спешат устраиваться на новую.
И какой интереснейший педагогический опыт начал копиться
и ждать теоретического обобщённого
описания. Описания не получилось. Пришла перестройка.
Оборвался
попечительский опыт на том, что пропали в магазинах продукты. Началась
полуголодная жизнь. Выпускникам выдавались талоны на обед почему-то в
психиатрических больницах, куда они, напуганные в детстве психиатрами, ни за
что не хотели идти —
боялись остаться там. Для многодетных семей выпускников Детский фонд (спасибо
Лиханову) раздавал гуманитарную еду, но дети, питающиеся месяцами консервами, заболевали. Заболевали и
родители. Они боялись есть досыта потому, что не знали, как долго продлится голодное время — матери
экономили на себе. Из десятка моих подопечных за то время умерло двое. Не от голода. От какого-то
быстротечного рака.
Когда
этот страшный период закончился и появились продукты, жизнь стала вроде бы
налаживаться… Но неожиданно появился другой голод- нравственный. Он
окончательно отбил
желание помогать сирым. Сирыми почувствовали себя многие из нас, когда-то духовно сильных людей. Все наши
высокие начинания остались в прошлом. Теперь редактор «Московского комсомольца» на всю страну может раздражённо сказать:
«Пусть бедные завидуют
богатым!». Завидовать им не получается. Многие русские смотрят на сегодняшних богатых как на самых
голодных. И всё им мало и мало. Ну, никак не могут наесться, ненасытные. Период
нравственного голода в России продолжается. Сколько он ещё будет тянуться, неизвестно. Может,
сегодняшний интерес, пробудившийся к детдомовской теме, не случаен и остановит его? Дай-то
Бог!
После
слов «Дай-то Бог!» можно было ставить подпись и рассылать материал в русские
патриотические организации — там его примут с большей охотой, чем, скажем, в «Московском комсомольце». Только свою
подпись следует заменить псевдонимом, чтобы ненароком не подвести кого-нибудь из моих бывших
подопечных. — это их дефективная педагогика называет нехорошими терминами. Но заканчивать статью рано
потому, что не упомянута
ещё одна из главных причин детского сиротства. Названий у этой, третьей причины
сразу два: спаивание и пьянство.
Обращаясь
к власти я спрошу, зачем она спаивает народ, особенно русский, привязанный к
такой религии, которая тоже вносит вклад в это чёрное дело. Какие-то
неостроумные оправдывания она придумала (навроде «пей, но разумей»), но размеры
бутылок с кагором на прилавках церковных лавок с каждым годом увеличиваются. На
вопрос «Зачем вы в
церкви торгуете вином?» продавцы свечек уж никак не могут соврать, что это не
вино, а «разбавленная жидкость к причастию». Они просто опускают глаза долу и отсылают к священнику. Священник
врёт посмелей. Ведь он не знает, что я знаю, куда они девают остатки от причастия. Да и
ложечка вина к причастию — разве это не внушение народу косвенной команды «пей»? Ведь недаром же
мусульманская религия внесла в Коран запрет на употребление алкоголя.
Именно российская власть виновата, что телезрители в
обязательном порядке (по заказу
и за деньги?) несколько раз в день приманиваются героями фильмов перенимать их питейные привычки. Мало того, тусуясь
на приёмах, самые верховные из руководителей страны могут бездумно
подставляться под камеры с бокалом медленно действующего наркотика, спрятанного
за лживым словосочетанием «культура пития». Наверняка им неведомо существование
в Конституции 41 статьи. Она предупреждает о наказании должностных лиц любого
ранга за сокрытие «фактов и обстоятельств, создающих угрозу для жизни и здоровья людей». Вряд ли
кого-нибудь из них посещала мысль о том, что, красуясь перед камерами и «культурно» прихлёбывая
маленькими европейскими глотками дорогущие «напитки», они помогают порождать
огромное число тех самых сирот,
которых потом будут бить одинаково больно — и в Америке, и в России…
Пьянство родителей — второе название третьей, а, в
сущности, первичной причины несчастий детдомовцев . Но надо признать — тут вины
поменьше: не ведают, что творят. Каждому из них некому было объяснить, что их тяга к алкоголю начала
формироваться с тех пор, когда, возможно, начиная с «пелёнок», ребёнку
показывают именно культурную пьянку с нарядными гостями, весёлыми песнями, довольными хорошо накрытым
столом родителями… Информация со ЗНАКОМ ПЛЮС уходит в память и откладывается там. К ней потом присоединятся следы от
реклам, от положительных «культурно» выпивающих героев фильмов, ещё и ещё раз от домашних традиций.
Однажды, перед выборами, её отложил в памяти Путин, помаячивший на экране с
большой пивной кружкой в руке. Когда дитя вырастит и его пригласят выпить в не
менее «культурной» обстановке, он согласится без колебаний — ведь сам Христос и Путин, и папа с мамой…
И если никто не внушил
опасность хитрого наркотика, может наступить момент, когда человек попадает на
крючок зависимости и становится алкоголиком.
А кто
поставит в память детей, молодых людей, родителей, руководителей разного
уровня, включая президентский, информацию о «культуре» выпивок с МИНУСОВЫМ ЗНАКОМ? Слава Богу! У нас есть такие
учёные. Имеются трезвеннические общества, движения… Я знаю «Трезвую Россию», «Союз борьбы за
трезвое дело», «Оптималист». Но часто ли мы видим на экранах телевизоров или
слышим на радио великолепные выступления В.Г. Жданова и его соратников? Увы!
Если бы всё время потраченное телевидением на показ перекуров и выпивок отдать
этим талантливым людям, мы оздоровили
бы и общество и сирот имели бы намного меньше. НО для этого потребуется развивать нравственность…
22.01.2013
Сотова М.Н.
Фотогалерея
