ПРОСТИ НАС, НАСТЯ

Кадры в интернете, которым «позавидовал» бы документальный фильм
«Обыкновенный фашизм», рассказывающий о чудовищных преступлениях нацистов в
Великой Отечественной войне. Женщина в черном с криками «Аллах акбар!»
расхаживает у входа в метро «Октябрьское поле». В ее руках, как факел,
отрубленная голова ребенка. Такого еще не было в новейшей истории России.

Об этом чудовищном преступлении я узнал от жены, а жена – от
подруги по работе. Все государственные телеканалы сделали вид, что ничего
особенного в Москве не произошло. Послушные главреды хмуро отмахнулись: «Мало
ли сумасшедших… Обо всех рассказывать…» Вслед за совестью отрафировалась
главное профессиональное качество журналиста – нести людям правду, какой бы она
ни была. А правда такова.

38-летняя гражданка Узбекистана Гюльчехра Бобокулова, работавшая в
Москве няней в семье Владимира и Екатерины Мещеряковых, отрубила голову
четырехлетней Насте, положила ее в рюкзачок, подожгла квартиру с обезглавленным
трупом, и походкой заботливой хозяйки отправилась к станции метро. Более 40
минут фанатичная узбечка «митинговала» со страшной ношей в руках. Кто-то из
прохожих заснял, как от убийцы трусливо улепетывает страж порядка, напуганный
не столько бесплотными (как оказалось) угрозами убийцы, сколько увиденным…

Кровавая няня, как утверждают эксперты, была под воздействием
какого-то дешевого наркотика. Несла бред. Но во время следственного
эксперимента «протрезвела». И во всем призналась. (Наркотическое или алкогольное
опьянение, к слову, станут отягчающим вину наказанием).

Накануне кошмарного утра понедельника Бобокулова вернулась из
родного Самарканда, где (по ее словам) узнала, что ей изменил муж. Обиду на
судьбу и мужа мать троих детей выместила садистским убийством четырехлетней
Настеньки, которую знала и нянчила полтора года.

В этом убийстве, как в одной точке, показательно сошлись все беды
разрушенного государства. Самостоятельный Узбекистан (как и другие бывшие
союзные республики азиатского кольца) вмиг обнищал и выплюнул на заработки
миллионы мужчин и женщин. Полчища гастарбайтеров, пользуясь несовершенством
законов, а больше – равнодушием, а то и откровенной коррумпированностью
московских чиновников «оккупировали» Москву, и без того насыщенную рабочей силой
из близлежащих областей. (Родители погибшей Насти Владимир и Екатерина
Мещеряковы из Орловской области и тоже приехали в столицу на заработки, снимали
квартиру). В Москве и для своих-то детей не хватает мест в детских яслях и
садах, а тут – сотни тысяч приезжих. Как следствие, родители (Мещеряковы, в том
числе) вынуждены были нанимать няню. Рынок доступных нянь тоже, как правило,
«дикий». (Проверенные, с хорошей репутацией бэби-ситтерши нарасхват, да и не по
карману простому работяге).

Во всю эту кровавую цепочку причин вплетается и личная судьба
погибшей Настеньки, еще при рождении пострадавшей от взрослых.

Мама Насти рассказала, что ее дочь стала жертвой врачебной ошибки
при родах в августе 2011 года.

— Акушеры, зная, что плод не прижимается к родовым путям, отказали
мне в кесаревом сечении, ссылаясь на то, что если в родах пойдёт что-то не так,
то обязательно сделают операцию. – Рассказала Екатерина Мещерякова. — Так и
случилось. Ребёнок не смог родиться естественным путем. Врачи применили вакуум,
что повлекло за собой разрыв кожи на голове и гематому. Ребенок пробыл 14 часов
без дыхания в утробе.

Насте поставили диагноз — «поражение центральной нервной системы».
Врачи научно-практического центра Минздрава предупредили Мещеряковых, что
девочка не будет ходить.

Но родители не теряли надежды, возили Настю на лечение в Китай и
собирали деньги на операцию в Германии.

Посмотрите, сколько черных векторов пересеклось в одной трагической
точке. Ребенок стал смертельной жертвой преступно непродуманной работы взрослых
– политиков, чиновников, социальных служб, врачей…

Мы часто говорим – наши дети в зоне риска. Чудовищная смерть
четырехлетней Настеньки – кровавый тому пример. Диагноз девочки («поражение
центральной нервной системы») стал результатом диагноза нашего общества –
поражение центральной системы управления. Непродуманная политика жестоко
вмешивается в личную судьбу каждого.

Сейчас к месту трагедии (к дому на улице Народного Ополчения, где
жила Настя, и к станции метро «Октябрьское поле») москвичи (и очевидно,
нелегальные гости столицы тоже) несут цветы, мягкие игрушки, конфеты, шоколад…
Ставят свечи.

Красивые жесты сострадания. Настю не вернуть, но близких можно хоть
как-то утешить запоздалым вниманием тех, от кого судьба девочки напрямую не
зависела. Пришел из школы 15-летний брат Насти. С ним работают психологи…

Что думают москвичи, отдавшие дань памяти погибшему от руки
фанатички ребенку? Разное думают. В основном, наотмашь и беспощадно, что можно
понять, пока не остыли страсти. Единицы комментируют трагедию здраво,
аргументировано, с холодной головой. Но только единицы.

— Никакого суда не надо! – Горячится женщина средних (возраста
убийцы) лет. И (внимание!) восточной внешности. – Надо отдать ее родственникам
погибшей девочки. А в ее семье на родине разберутся…

— Проще было прикончить при «попытке к бегству», — подхватывает
мужчина, только что положивший на парапет четыре гвоздики и перекрестившийся.
— А ее семью объявить вне закона. Как ячейку терроризма…

— Лучше бы детские садики строили. Не пришлось бы узбечек и прочих
в няньки приглашать, — слышу я реплику, хоть как-то не опаленную ненавистью.
Впрочем, поторопился. Женщина, распаляясь, продолжает. – Расплодились в Москве,
как тараканы. В нашем классе треть – с гор спустились…

На скамейке возле дома, где жила Настя, тоже памятный мемориал.
Подъезд чуть ли не сутки был офлажкован полосатой запретительной лентой. В него
впускали жильцов только по паспортам с пропиской. Можем быть даже чрезмерно
бдительными, когда петух в одно место не клюнет, а вот у убийцы Гульчахры
Бобокуловой не было даже патента на работу. И срок миграционной карты истекал
22 апреля. Кто за это ответит?

К месту трагедии несут цветы, игрушки, конфеты… Плачут в
подсвечниках свечи.

Жизнь научила нас всем этим эффектным траурным ритуалам памяти. Мы
научились провожать достойно и красиво (если вообще уместно это слово в нашем
контексте). Научиться бы достойно жить.

Прости нас, Настя.

Сергей РЫКОВ