11.11.2011
11 ноября в Кирове состоялся настоящий праздник литературы.В новом областном театре кукол открылись 10-е по счёту ежегодные Литературно-педагические чтения, названные именем лидера Детского фонда, который не только родился на Вятской земле, но и стал за свои усилия
Почётным гражданином города Кирова и Кировской области.
На чтениях, которые перемещаются в университеты, библиотеки, школы и в
которых принимают участие руководители области, города Кирова и
районов, учёные и, конечно, дети и их учителя, речь идёт о социальной и
духовной защите детства.
На чтениях выступил и А.А. Лиханов, речь которого о подменах духовных ценностей публикуется здесь.
О слове, воспитующем чувство.
Выступление на Х Лихановские
литературно-педагогические чтения
в Кирове, 11 ноября 2011 год.
Дорогие коллеги и друзья!
Уважаемые руководители области и города!
Прежде всего, сердечно благодарю за 10-е по счету,
юбилейные литературно-педагогические чтения, обращённые к детству и его
проблемам и наречённые моим именем.
Это высокая честь для писателя и сущностная помощь человеку, который пытается выстроить систему защиты детства в стране.
С самых первых чтений в Кирове я настоятельно повторял:
давайте сосредоточимся на болезненных точках современного детства — его
болях и печалях, а если мои книги становятся основой для суждений, то
пусть оно сосредоточится на выработке нравственных ценностей, на
обсуждении обязательств взрослых перед детьми.
Культура в целом и литература как один из её разделов
обретая черты маскультуры, играют всё более значимую, хотя часто
невидимую взрослым роль, увы, негативного свойства. Культурологи и
социологи уже впрямую связывают диссонансное детское поведение, к
примеру, с влиянием теперь уже не западных (то есть, не всегда
западных), а восточных, японских мультфильмов. Наука статистика уже
впрямую связывает аномальное поведение детского мира с экранной
картинкой, транслируемой прямо в его сознание.
И здесь, извинившись за непомерно длинную цитату, я хотел
бы представить вам фрагмент мышления, продемонстрированный нам на
заседании Госсовета, посвященном культуре, где основным докладчиком,
кстати, выступал наш Губернатор Никита Юрьевич Белых. Где-то уже к
концу встречи там заговорили о детстве и слово взял Михаил Валентинович
Ковальчук, академик РАН, директор знаменитого Курчатовского института,
который (институт) всегда был средоточием интеллектуальных высот.
Но вот его речь, вслушайтесь.
М.КОВАЛЬЧУК: Я хотел бы обратить внимание на следующее
обстоятельство. Мы обсуждаем развитие творческих способностей у детей.
Но мне представляется очень важным такой аспект. Надо понимать, что мы
живём в совершенно другое время. И методы, которыми мы привыкли вести
эту деятельность, сегодня практически непригодны. Дмитрий Анатольевич
(президент -А.Л.) сказал две очень важные вещи в начале, когда говорил
про гаджеты и книги. Я хочу сказать, что я человек уже поживший и косный
в этом смысле. Но я, например, в дороге пользуюсь вместо книг этим
букридером. Это на редкость удобно. Причём когда я хотел расширить его
память, человек, который мне это продавал, сказал: «Ленинская библиотека
мала по сравнению с тем, что Вы можете записать сюда. У Вас
неограниченные возможности». Это первый тезис, то есть новые средства, о
которых Вы говорили, важны.
Вторая вещь такая. Я смотрю на детей, на своих внуков. На детей
уже смотреть поздно, смотрю на внуков. И внуки смотрят какой-то ужас по
телевизору: «Черепашки-ниндзя», я не знаю, «Бэтмен» — черт-те что. Я
посмотрел все эти фильмы, и у меня волосы встали дыбом. Я сделал простую
вещь: я пошел, купил мультфильм «Серая Шейка» и «Пятнадцатилетнего
капитана», посадил внука, ему было лет тогда десять- одиннадцать,
включил телевизор и заставил его это смотреть. Первые пять минут он
сидел, испытывая уважение, видимо, к моим сединам, я сам сидел, но минут
через десять, когда я наблюдал, как в течение десяти минут замерзает
лунка и лиса пытается подобраться к этой штуке — действия ноль, я
выключил телевизор и сказал: «Извини, Степа, я никогда больше не буду
тебя заставлять это смотреть». Я это сказал к чему? Я это сказал только к
тому, что наши с вами дети и внуки уже живут в совершенно другом
событийном и понятийном мире. И надо понимать, что их надо готовить к
другой жизни. Дмитрий Анатольевич, Вы сказали, что через пять лет
сегодняшние школьники будут работать по тем специальностям, которых нет.
И я хотел бы пристроиться в фарватер этой фразы и сказать вот что: мы в
Курчатовском институте сейчас создаем, заканчиваем создание не имеющего
мировых аналогов центра НБИК — конвергентных наук и технологий. Но я
хочу сказать, меня к этой мысли подтолкнула одна детская книжка
английского издательства. Я, читая её внучке, увидел, что человек
представлен в виде шести раздельных систем — экологическая, система
очистки мусора, переваривания и так далее. То есть каждая наша система
(кровоснабжения, допустим, пищеварения и прочее) — это есть некая
машина, скелет механический и так далее. Есть игрушка такая же, в
которой эти системы как отдельная вещь. Они готовят детей книгами и
игрушками к тому миру, который мы с вами должны создавать. И это очень
важная вещь. Не «Серая Шейка», не даже «Пятнадцатилетний капитан».
И в этой связи мне хотелось бы сказать, что сейчас, сравнивая
западные фильмы, в частности детские, я могу сказать, как бы мы их ни
осуждали, они готовят человека к жизни в будущем. А то, что мы в
основном имеем, — к жизни в прошлом. И это существенный вопрос. Это
первый тезис.
И последнее. Я бы хотел сказать, что это означает. Вот
научно-популярная литература…журнал «Квант», который Кикоин начал
издавать, и с академией активно эта деятельность шла. В чём проблема?
Когда начался научный бум, научно-популярной литературы в мире было
очень мало, и мы в Советском Союзе начали разворачивать эту
деятельность. Журнал «Наука и жизнь» имел тираж миллион экземпляров.
Журнал «Квант» имел 500 тысяч, журналы «Техника молодёжи», «Знание —
сила», «Химия и жизнь» имели тираж в сотни тысяч. Сегодня журнал «Квант»
имеет тираж 300 экземпляров, журнал «Наука и жизнь» — 40 тысяч, все
остальные журналы на уровне нескольких тысяч. Но при этом, я взял
сводку, все американские, западные научно- популярные журналы, которые
появились вслед нашим журналам, все сохранили миллионные тиражи.
То есть я просто хочу сказать: мы как бы взяли и сами вынулись из
этого поля и сами создали эту систему. Поэтому мне представляется
крайне важным, говоря о развитии творческих способностей детей и
подготовке их к жизни в будущем, которое неточно понятно, уделить особое
внимание научно-популярным… Литература — как её будут читать? Через
букридер, гаджет или книгу — это второй вопрос, но этому надо уделить
внимание.
И без влезания в эту нишу государства, без продуманной
государственной политики, подписки каждой школы на эти журналы и
прочего, без создания базы мы не сдвинем это с места. А не сдвинем — не
будет среды, и будут смотреть либо «Ниндзя», либо «Бэтмена», либо «Серую
Шейку» замерзающую.
Что ответил президент?
Д.МЕДВЕДЕВ: Я в итоге так и не понял всё-таки, что полезнее:
«Ниндзя» или «Серая Шейка»? Потому что и то плохо, и то вроде плохо. Ну
ладно…
Президент признался, что не понял. Но многие ныне поняли, в том числе, с вашего позволения, и я.
Господин Ковальчук, являющийся академиком и, как говорят,
уже пытавшийся избраться в Президенты этой академии — очень серьёзный
персонаж! — славно выразился в своей речи о самом себе: «Мы как бы взяли и сами вынулись из этого поля и сами создали эту систему».
На всё на это можно было бы махнуть рукой, у нас сегодня
много суесловия и чем выше уровень говорящих, тем, к сожалению,
безапелляционнее суждения.
Но тут некий начальник аж от ядерной энергии не только обобрал
своего собственного внука, не дав досмотреть ему наш мультфильм «Серая
Шейка» по рассказу величайшего Мамина-Сибиряка, но и принялся не за свое
дело — отнимать у классической детской литературы ее важнейшую суть —
чувство сопереживания слабому, беззащитному, которое есть синоним
пробуждения любви.
Видимо, этому авторитетному физику было желательно, чтобы
поскорее «лунка» замерзла (это, кстати, вовсе не лунка, а медленно
замерзающая часть водоема), и лиса просто схватила бы Серую Шейку — что
там, понимаете, ведь реализм материализма правдив и жесток — слабые
погибают, сильные побеждают. Он не понял сам и не дал понять своему
внуку, что угроза жизни Серой Шейке и постепенность приближения этой
угрозы носит смертельный смысл, суть обреченности, и у Мамина-Сибиряка,
точно чувствующего правду жизни, оставался единственный путь — показать
нарастающее несовпадение: пруд замерзает, а сломанное крылышко Серой
Шейки никак не срастается. В детском сердечке — да и не только в
детском, во всяком неравнодушном, сострадающем, любящем сердце
возникает так необходимое всякому человеку, особенно растущему, желание
помочь шейке, защитить от хитрой лисы, желание справедливости и
спасения. И здесь — это продлённое воспитующее состояние, а не «долго
замерзающая лунка».
Увы, академик, обладающий, похоже, слоновьей
чувствительностью, ничего не поняв сам, даже, наверное, в собственном
детстве не испытав чувства сострадания, тщится к научности своих
выводов, которых кроме как лженаучными не назовёшь. Повторю его довод: «…сравнивая
западные фильмы, в частности, детские, я могу сказать, как бы мы их ни
осуждали, они готовят человека к жизни в будущем. А то, что мы в
основном имеем — к жизни в прошлом».
Услышали приговор, вынесенный всем нам?
Сострадание, жалость, любовь, желание помочь,
нравственность в широком смысле, это из прошлого. И «Серая Шейка»
впридачу с «Пятнадцатилетним капитаном» в будущее не помещаются. Это
все лишнее.
Нужное — технические и технологические знания. Но это же разные,
не противоречащие друг другу вещи! Ковальчук всуе поминает академика
Кикоина, с которым мне приходилось общаться. Как с математиком Сергеем
Львовичем Соболевым, создателем Сибирского Академгородка Михаилом
Алексеевичем Лаврентьевым, генетиком Дмитрием Константиновичем Беляевым,
физиком-ядерщиком Андреем Михайловичем Будкером. Общаюсь и с ныне
здравствующим Жоресом Алферовым, Юрием Журавлевым, Лео Бакерия. Каждый
врозь и все сообща, они бы дружно удивлялись однобокому технократизму
нынешнего теоретика этических воззрений, особенно таких, какие стыдно
слышать: «Литература — как её будут читать? Через букридер, гаджет или книгу — это второй вопрос…».
Но для меня это вопрос первый. Вдаваться в дебаты смысла
нет, тем более, что в них активно позиционируют себя те, кому, в силу
их, в том числе политического положения, лучше бы промолчать, если они
не хотят усилить и без того аварийный крен духовности и развития,
который обрела страна.
Но здесь — вполне очевидно очередное и весьма
насильственное давление на культуру, на книгу как таковую, на
литературу. На суть нравственного самосознания ребенка.
Скажу со всей прямотой: если бумажное книгоиздание
прекратиться (а дело к тому), я как писатель не стану работать на
гаджет. Это враждебное мне понятие и смысл. Это выхолащивание и смысла, и
души.
Сегодня утром мы открыли новую мемориальную доску на здании
бывшей 9-ой школы, где беспримерно долго — 70 лет! — работала великая
русская учительница Аполлинария Николаевна Тепляшина, в годы войны
удостоенная второго ордена Ленина за свой поразительный труд. Я так
яростно защищаю Серую Шейку потому, что это моя любимая учительница,
читая нам вслух блистательную притчу Мамина-Сибиряка, уточнила то, чему
учила книга: умейте жалеть, умейте чувствовать не только свою, а чужую
боль. Только тогда вы станете людьми.
Если же прибавить к сказанному, что «Серая Шейка» лишь одна из
цикла «Алёнушкины сказки», которую страдающий отец написал для своей
дочери Алёнушки, болевшей церебральным параличом, волшебное кольцо
благородства смыкается, и очень ясно становится, зачем больной девочке,
как и всем, ждущим утешения, нужна великая надежда, даруемая любовью и
культурой.
Нет не книги об устройстве наших организмов и технологической
организации жизни, якобы обращенные в будущее и якобы обучающие как
жить, спасут моральные принципы русского общества, а только надежда во
спасение, сочувствие и рука помощи, протянутая сильным — слабому.
Альберт Лиханов
Фотогалерея
