ТЯЖКАЯ УТРАТА

3
декабря, утром, скончался классик литературы и кинематографии, близкий
друг Детского фонда и его единомышленник, многолетний член Правления
фонда Владимир Карпович Железников. В конце октября ему исполнилось 90
лет и к этому юбилею журнал Фонда «Путеводная звезда. Школьное чтение»
посвятил весь октябрьский номер творчеству своего друга.

Утрата
этого мастера, счастливо соединившего своим даром возможности
литературы и кино, как будто посвящённые детям и юношеству, на самом
деле обращены ко всякому мыслящему и страдающему сердцу и это великая
потеря в отечественном бастионе нравственности и культуры. Российский
детский фонд и Международная ассоциация детских фондов скорбят о великой
потере.

 

Наш сайт
считает уместным перепечатать предисловие руководителя Фонда Альберта
Анатольевича Лиханова к Собранию Сочинений В.К.Железникова в 4 томах,
вышедшее в 2012 году в издательстве «Книговек»

 

ЕГО ВЫСОТА

 

Предисловие к Собранию сочинений В. К. Железникова

в 4 томах, М., «Книговек», 2012 г.

 

 

Я
давно заметил, что Владимир Карпович Железников не любит говорить о
себе. Если говорит и пишет, то как-то вскользь, пунктирно: родился,
учился, женился, написал книгу, другую, снял фильм по названию «Чучело».

От себя напишу: стал знаменит… И думаю: что-то все выходит слишком просто.

При
этом надо заметить, что вот такое отношение к собственной истории
совершенно не типично для человека из литературы, а особенно — из кино.

В
этом мире принято каждый свой чих рассматривать в контексте
исторических событий, а еще лучше — самой истории, никак уж не меньше.

Владимир
Железников, которого я не только давно люблю, но которого глубоко
почитаю, ведет себя так, мне думается, вот по какой причине.

Внешнюю
сторону жизни он признает, конечно, куда уж тут денешься — где учился,
как работал, конечно же важно, потому что это факты — так что внешнюю
свою биографию он признает.

Что же
касается внутреннего — как вынашиваются сюжеты, чем страдает душа, что
важно сказать людям, чтобы они стали лучше — особенно, если говоришь это
людям небольшим; об этом, в конце концов, и пишутся книги, снимаются
фильмы, — все это, полагает он, сказано или не сказано собственно
творчеством. О том же, как все это переплавилось в твоей душе и
чернильнице, вовсе не обязательно распространяться.

Поэтому
самобиография Железникова, когда говоришь с ним, пунктирна. Он,
конечно, не замкнутый какой-нибудь бука. Попросишь сказать о себе
подробнее, он обязательно это сделает — в жизни это открытый и светлый
человек. Но так чтобы о себе, любимом, толковать долго и глубокомысленно
— он этого не позволяет.

Мне кажется, такая манера — признак настоящей интеллигентности.
Всяких разных любопытных историй в его жизни — пруд пруди, — и он
весело может поведать об этом, но занудно повествовать свою биографию —
никогда.

Но вот перед вами — четырехтомное
собрание его сочинений. Критики и всякого рода незваные эксперты с
легкой душой отнесут написанное Железниковым к детской литературе. У нас
любят раскладывать художественное имущество по полкам. Но хочу
спросить: а вот повесть «Чучело» или фильм с этим же названием, повесть
«Чучело-2, или Игpa мотыльков» — взрослых, что ли, не задевает?

Eщe
как! И здесь, пожалуй, пора сказать самое главное, относящееся не
только к сочинениям Владимира Карповича Железникова, но и ко всему, что
находится на полке «литература и искусство для детей и юношества».

Дело
в том, что все взрослые — всего лишь бывшие дети. Все лучшее, что в
человеке есть — впрочем, как и все худшее — явилось к нему в детстве, в
отрочестве, в юности. И явившееся тогда, часто — случайно, а часто
совершенно не случайно, а в силу обстоятельств, предложенных жизнью, и
еще страшнее — бедой, пришедшей к человеку в нежные годы, — правят им до
гробовой доски.

Книги и фильмы Железникова — из таких, которые видят человека, каким он был маленьким, предвидя то, каким он станет, повзрослев.

Вообще,
великое таинство литературы и культуры, внешне адресованной малым
людям, состоит в том, что принятое к сердцу тогда, в детстве, мудрое
зерно прорастает в человеке всю его жизнь. Даже подзабытое сочинение,
которое в детстве научило тебя плакать, сострадая чужому горю, навечно
поселяется и в подсознании, и рано или поздно, возможно даже, в решающий
для повзрослевшей личности миг, озаряет его светом истины, постигнутой в
детстве.

Увы, мы живем в эпоху, когда
пусть и пронзительные, но пространные по объему сочинения не читаются
детьми. Читаются мало, и редкими, наверное, призванными. Например,
великий Чарльз Диккенс и его «Холодный дом» — о детях далекой Англии в
далекие времена. Но дело в том, что детские слезы и недетские испытания
способны одолевать пространство и время, отважно поселяясь в сердцах
человеческих и через века, и через тысячи верст. В этом — сила истинного
художественного таланта.

Владимир
Железников вспоминает, что «Чучело-2, или Игру мотыльков» он написал
первый раз перед началом крупных перемен нашей новейшей истории. Через
несколько лет прочитал свою рукопись и понял, что все вокруг изменилось.
Написал новый вариант. Прочитал одну главу учителям и понял, что опять
она не соответствует времени. Бросил рукопись. Она лежала 10 лет. И вот,
перечитав ее снова, он понял, что надо вернуться к самому первому
варианту, что смысл не в переменах времени, а в духовном смысле. А он
был прежним.

Видите, даже опытные мастера
принимают перемены времен как перемены смыслов и вовремя останавливают
себя. А смыслы — категории вечные.

Хочу
сказать еще об одном, из самых, на мой взгляд, главных. Владимир
Карпович женат на Галине Алексеевне Арбузовой. Она дочь великого
драматурга Алексея Арбузова и приемная дочь другого великого прозаика
Константина Георгиевича Паустовского. И хотя об этом, пожалуй, не
принято говорить, на мой взгляд, Владимир Железников таким вот немножко
странным и нетипичным образом оказался в сфере самых значимых
литературных персон. Не говоря уж о том, что летом он живет в Тарусском
доме К. Г. Паустовского, музее в прямом и переносном смысле слова.
Кстати, недавно этот дом подожгли ненайденные мерзавцы, и Владимир
Карпович с Галиной Алексеевной, люди уже немолодые, героически спасли
этот истинный памятник российской духовности.

Но
я — не про внешние события хочу сказать. А опять же — про внутреннее.
Как быть писателем посреди этих двух высочайших фигур? Есть ли в этом
проблема?

Есть, несомненно. А вести себя надо было, наверное, точно так, как и повел себя Владимир Железников: просто и естественно.

Он просто ставил перед собой свои духовные цели и добивался их более чем естественно — трудом, терпением, настойчивостью.

Поэтому,
наверное, он удостоен двух Государственных премий СССР, множества иных
знаков публичного признания, а, главное, признания читательского и
зрительского. Признания многих миллионов (это не метафора, не
преувеличение!) детских, отроческих, юношеских и, конечно, взрослых душ.

Еще одно — уже не первое! — Собрание его сочинений, весомое подтверждение набранной им художественной высоты.

Набранной давно, уже много лет тому назад.

А с высоты, как известно, далеко видно.