22 048 971 118 ₽
Иконка мобильного меню Иконка крестик
1 июня – Международный день защиты детей
1 июня – Международный день защиты детей
Помогите детям-сиротам, детям-инвалидам и детям из малообеспеченных семей познакомиться с культурой по ежегодной программе «1 июня - Международный день защиты детей».
Дорога к здоровью: помогите программе «Мили доброты»
Дорога к здоровью: помогите программе «Мили доброты»

Благодаря этой программе малоимущие семьи могут отвезти своего ребенка-инвалида на лечение, чтобы избавить его от серьезной болезни или хотя бы облегчить ее течение.

Начеку!
Начеку!
С февраля 2022 г. по август 2023 г. в результате боевых действий, в том числе от мин было убито 549 детей. В результате боевых действий ранено 1166 детей. Российским детским фоном создана программа, которая будет обучать детей рискам, исходящим от боеприпасов взрывного действия.
Помощь программе

Российский детский фонд продолжает собирать гуманитарную помощь для эвакуированных детей из Донецкой и Луганской народных республик и детям на территориях этих республик в зонах боевых действий.

Программа
Человеческие ресурсы
Нужны волонтеры:
  • водители
  • фасовщики
  • грузчики
  • медики
  • менеджеры
Материальная помощь
Необходимые вещи:
  • дизельные генераторы от 3 квт
  • тепловые пушки
  • батарейки АА
  • батарейки ААА
  • газовые обогреватели
  • газовые балончики к обогревателям
  • спальники зимние влагозащитные
Кому помочь
Помощь программе

Российский детский фонд продолжает собирать гуманитарную помощь для эвакуированных детей из Донецкой и Луганской народных республик и детям на территориях этих республик в зонах боевых действий.

Программа
Человеческие ресурсы
Нужны волонтеры:
  • водители
  • фасовщики
  • грузчики
  • медики
  • менеджеры
Материальная помощь
Необходимые вещи:
  • дизельные генераторы от 3 квт
  • тепловые пушки
  • батарейки АА
  • батарейки ААА
  • газовые обогреватели
  • газовые балончики к обогревателям
  • спальники зимние влагозащитные

АЛЬБЕРТ ЛИХАНОВ: ОЛИГАРХИ НАМ ПОМОГАТЬ НЕ СПЕШАТ

Дата новости 25.10.2017
Количество просмотров 485

В минувшие выходные отметил свое тридцатилетие Российский детский фонд – организация без преувеличения уникальная. О прошлом, настоящем и планах на будущее мы говорили в юбилейные дни с его бессменным председателем, писателем Альбертом Лихановым.

- Альберт Анатольевич, за 30 лет у нас и страна стала другой, и дети – те, которым фонд помогал много лет назад, выросли. 30 лет – это же поколение получается?

- Каждая новая генерация, мне кажется, составляет десять лет. Значит, за 30 лет три детских генерации ушли во взрослое состояние.

- В книге, которая вышла к юбилею, вы пишете, что хотелось бы поставить после фразы «Российскому детскому фону - тридцать лет» восклицательный знак, но ставите точку. Я понимаю, что это эмоция, а не финал истории. Но какие-то промежуточные итоги надо.

- Мы за эти годы не получили ни разу ни рубля бюджетных средств. А к юбилею решили опубликовать цифры – сколько же денег мы собрали и вложили в детей всего. Получилось 324 миллиона долларов. К сожалению, единица измерения у нас доллар, так что в них и считаем. Правда, когда мы начинали, он стоил 60 копеек, а сейчас – порядка 60 рублей. Надо также понимать, что это деньги, которые перечисляли нам обычные, простые люди. Увы, но до сих пор нет у нас ни одного олигарха-помощника – я бы на колени встал, чтобы такого зазвать! Но - увы.

И я глубокое испытываю уважение к нашему бедному народу советской поры. Каждый день тысячи почтовых переводов мы получали. Рубль, полтора – тогда такие переводы принимали. Люди, в том числе и дети, переводили нам что могли с просьбой купить на эти деньги мороженое – какому-нибудь ребенку, у которого никого нет. Это, кстати, к вопросу о качестве детства – такие возможности детям обязательно надо давать, для них самих же. При этом, как вы понимаете, мы из перечисленных денег никогда ни копейки не брали для себя, а для содержания аппарата, а у нас и сейчас 75 отделений, и в каждом примерно по три человека работают, зарабатывали только разрешенным законом способом – приращивая проценты. У нас никогда не было спонсоров, а в основу фонда была положена совесть, служение страждущим детям, растущим, как ковыль. Вся история фонда - это история сбора и преумножения этих средств и их рационального использования.

- С точки зрения современного государства, когда доходность и рентабельность ценятся как ничто другое, это вполне положительный пример.

- Конечно. И вообще наша организация никому мешать не может – мы ведь, не получая от государства средств, занимаемся прямой помощью ему. И история всех наших программ шла не то что попутно с государством, а рядом с его бедами.

- Почему же к вам не идут олигархи?

- Не знаю, но догадываюсь. Сегодня, чтобы создать фонд, требуется три человека. А мне 30 лет назад пришлось выступать для этого на Президиуме Совмина СССР – при всем том, что меня там уже знали. Да и Николай Рыжков беседовал со мной три с лишним часа. Олигархи делают свои фонды, у некоторых их с полдюжины. Но чем они занимаются – бог знает. Оттого, в частности, и общественное доверие к фондам подмочено.

- Мир сильно изменился с момента образования Детского фонда?

- Знаете, тогда в нем было много таких простых и достойных качеств, как сострадание, сочувствие и желание помочь. Люди давали деньги и не очень требовали за это благодарности. И все наши основные капиталы были собраны именно в ту пору.

- Первым испытанием для фонда было землетрясение в Армении, если не ошибаюсь?

- Да, мы вылетели туда уже через сутки после правительственной комиссии. Привезли  самолет необходимых вещей, буквально выгребли тогда наш «Детский мир». Помню, я приехал в Шереметьево чуть раньше, и это было потрясением – видеть, как колонны грузовиков выезжают на летное поле и начинается бесконечная загрузка вещей. Армения пережила тогда страшную трагедию.

- И при этом не отдала на усыновление ни одного ребенка-сироту…

- Когда мы туда прилетели, пошли слухи – мол, приехал Фонд, детей забирают. Мне даже пришлось выступить по телевидению и объяснить, что мы детишек если и забираем, то лишь для лечения и реабилитации. А потом мы выпускали там на двух языках газету: печатали фотографии малышей, оставшихся без родителей, тех, кто толком ничего не мог о себе рассказать даже. И 567 детей нашли родных и близких.

- А потом пошли другие печальные события…

- Да, некоторые уже мало кто помнит – например, чудовищную катастрофу на железной дороге Уфа-Челябинск. Если в Армении люди страдали от краш-синдрома, то тут – от страшных ожогов.  Мы передали оборудование для их лечения в больницу имени Сперанского в Москве, там был оснащен великолепный ожоговый центр. В каком-то смысле мы выполняли функции МЧС, которого тогда не было физически. Слава богу, это министерство есть сейчас. Кстати, среди наших несбывшихся проектов был фактически прообраз первого самолета МЧС. Мы даже построили в аэропорту ангары с «начинкой» для этих самолетов, под каждый из видов катастроф, позволявшие, например, мгновенно разворачивать на борту операционную. Но важное иное: это был государственный заказ! Но кончилась советская власть – кончились и эти проекты. Оборудование мы раздали по больницам.

- О чем еще из несбывшегося жалеете?

- Был еще социально важный проект, и для нашего времени более чем актуальный. У меня на родине, в Кирове, было крупное электромашиностроительное предприятие, в котором работало более 25 тысяч человек. У них была очень развита социалка, и мы задумали устроить при нем детский дом, в котором жили бы дети, затем вливавшиеся в кадровый ручей предприятия. Они становились бы врачами, литейщиками, рабочими, завод растил бы для себя необходимые кадры, и дети получали бы таким образом и профессию, и жилье, а значит и судьбу. Было продумано все, вплоть до системы патронажа, наставничества. Но не случилось… Хотя мне кажется, эта тема не угасла и сейчас, особенно на фоне тех проблем, которые существуют сегодня с квалифицированным рабочим классом, да и с кадрами вообще. Раньше каждый второй был инженером, а теперь - пойди найди. Это очень в русском духе была идея, я бы сказал. Не думаю, что когда детей раскидывают по приемным семья, получается лучше.   

- Принцип работы вашего фонда, как мне кажется, вообще сильно отличается от того, что популярно сегодня – в частности, адресной, именной помощи.

- Мы никогда не собирали деньги на конкретную операцию, что делается сейчас, часто с помощью телевидения и иногда, увы, поздно. Но мы вкладывали средства в решение существующих проблем. Понимаете, вот тех, кто собирает деньги для лечения за границей, я хотел бы отправить к Лео Бокерия, и он бы рассказал, что эти операции там делают его бывшие ученики, уехавшие туда и попросту качающие сейчас деньги из наших граждан. Увы, я не видел ни одного внятного материала – как все это изменило судьбу ребенка. Мы принципиально не собираем деньги на лечение конкретных детей, поскольку я убежден, что этим должно заниматься государство – у него есть бюджет, который может и должен идти на высокотехнологичные операции. И тот же Лео Бокерия добился, что самые тяжелые операции на сердце делаются у нас только за счет бюджета! А когда у нас их не делали еще, просто не умели, мы прооперировали 900 детей в США и всех вернули домой живыми и здоровыми.    

- Сейчас какие направления в приоритете?

- Активно работаем с китайцами. Например, по теме детского церебрального паралича. У нас по этому направлению есть свои врачи-звезды и свои открытия. Например, оказалось, что применение космического костюма «Адель» дает фантастический результат при ДЦП, и это открытие русское. Но в Китае есть свои чудеса, тот же массаж. Не все мамы с детьми готовы туда полететь. Мы их вывозим туда, находим нужные клиники. Много работаем и по программе «Звуки жизни», с глухими детишками. Мировая цивилизация придумала кохлеарную имплантацию – это когда в среднее ухо хирургическим путем вводится специальный чип, и ребенок в результате обретает слух. Но потом с ним нужно работать – ему необходимы специалисты по речи, сурдологи. Мы обеспечиваем и это, отработана программа социализации и адаптации такого ребенка. Сейчас по этой программе получили помощь несколько десятков детей.

- Сколько всего у фонда программ?

- Тридцать. Одна из важнейших - детский туберкулез. Мы сделали свой доклад на эту тему, опираясь на мнение специалистов, и по нашим данным заболеваемость туберкулезом нарастает, не говоря о том, что появился особый вид заболевания, устойчивый к антибиотикам. В зоне риска 800 тысяч человек! На собранные нами 12 миллионов мы смогли только в 28 санаториев (из 140 имеющихся) поставить оборудование для очистки воздуха, хорошее белье для детей. Делает его, кстати, Белоруссия – из узбекского хлопка, а китайское за одну стирку превращается в тряпочку. Мне кажется, таким образом мы выполняем государственные функции.

- Да, еще я знаю, что недавно вы очень помогли детям во время Амурского наводнения.

- Я тогда впервые был в правительственной комиссии. Нас попросили взять на себя опеку детей-инвалидов и сирот. Мы едва открыли счет, и сходу собрали что-то порядка 75 миллионов. 10 тысяч детей из 3000 семей получили все, что нужно, от печек до одежды и мебели, ведь наводнение лишило их абсолютно всего. Занимались этим, хочу сказать, всего четыре сотрудницы местных отделений Фонда!    

- Сумма колоссальная. Но в целом деньги собирать стало труднее?

- Да, это сложно. Мы вот упомянули, что их бодро телевидение собирает. Но по-хорошему, оно, при его-то самодостаточности, могло бы сказать – а давайте собирать средства в фонд. Но я, повторюсь, не стал бы просить на одного ребенка, я стал бы просить на детский туберкулез! Но… Хотя тут вдруг один человек из Краснодарского края позвонил и перевел нам миллион. Просто так. Или вот еще случай. Ректор гуманитарного университета, Игорь Ильинский, отмечал свое 80-летие. И он попросил всех, кто собирался его поздравлять, не дарить ему подарков и цветов, а те деньги, что планировалось на них истратить, перевести в наш фонд. И так было собрано 280 тысяч. А сколько подобных юбилеев с ненужными, в общем-то, подарками? Остается только мечтать о цивилизационной формуле – «Я отдам бедным…»  

- Так это надо ментальность менять. У нас в смысле тех же подарков процветает Византия.

- А разве ментальность менять не нужно? Мы же показываем примеры и создаем образцы. Которые стоят того, чтобы их поддерживать.

- Ну, значит, по идее вас должны любить и ценить. Я не шучу.

- Президент не раз говорил о том, что общественные структуры, полезные для государства, должны быть допущены до бюджета. И в последние годы 4-5 миллиардов отдают в центр, который занимается распределением грантов. Но там ведь как… Кто выше прыгнет – тот и схватил. А нам не нужны подачки, нужны серьезные поручения государственные – которые мы готовы исполнить, благо опыт такой есть.

- Поскольку вы не только Фондом занимаетесь, но еще известный писатель, не могу не спросить – над чем работаете сейчас?  

- Пишу. Вот, вышла моя книга про то время, в котором я рос, «Оглянись на повороте». Про него столько наговорено разного, что уже и не поймешь, а как мы в нем жили-то! Нас все время унижают тем, что и мы сами – дурные, и страна наша дурная. Моя книга – против этого внушения.

- А мне тут рассказали, что вы активно ратуете за присвоение библиотекам имен современных писателей. Это здорово.

- У нас по правилам имя человека можно присваивать библиотеке только через десять лет после его смерти. По-моему, этот документ не совсем разумен. Вот есть Юрий Бондарев, книги которого должны знать все. Он человек сталинградский, его в Волгограде знают и гордятся им. И присвоение центральной библиотеке его имени – это прекрасно, и стоит за этим вовсе не некие частные хлопоты одного писателя по отношению к другому. У нас любят любить после смерти - так легче, проще и безопаснее. А если это внимание продлит человеку жизнь, добавит лет? Это для меня не приятствие, а нагрузка. Но я все время думаю, - вот мы скоро уйдем, надо многое успеть и в этой области. У нас же профессии «писатель» больше в списке профессий нет, графомания нарастает. Но поскольку тиражированию подлежат как позитивные моменты, так и негативные, стараюсь множить позитив.   

- Что бы вы пожелали себе в связи с юбилеем вашего Фонда?

- Я себе желаю… Возможности поговорить с президентом. Да, правда, чтобы он меня принял. Он мне четыре ордена уже вручил, и относится ко мне неплохо, но мы никогда не говорили с ним, а как этого добиваются – я не знаю. Мне очень о многом хотелось бы ему рассказать. О детстве и о благотворительности…

Опубликовано 15.10.2017 на портале Вечерняя Москва

Комментариев: 0
Оставить комментарий